— К тому же у меня сильнейшая реакция на всю эту дешёвую бытовую химию из супермаркета, — продолжила Кристина так, будто зачитывала список законных требований. — Поэтому мне нужно достаточно места для новых дорогих сывороток и нормальной косметики. И Дмитрию сразу скажи: пусть завтра с утра купит свежую форель, авокадо и приличную спаржу. Питаться магазинными пельменями и макаронами я точно не намерена.
Я медленно опустилась на пуфик у входа и несколько секунд просто смотрела на неё. Внутри уже поднималось горячее, почти физически ощутимое возмущение. Наглость происходящего была такой плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками.
— Форель, авокадо и спаржа в обычный будний день? — я невесело усмехнулась, не сводя глаз с родственницы. — Какая утончённая особа к нам пожаловала. А где, позволь уточнить, вы с мамой планируете спать? Или этот вопрос семейный совет уже решил без моего участия?
Кристина даже не моргнула.
— В вашей спальне, конечно. Там самая удобная кровать, — заявила она с таким видом, будто речь шла о давно закреплённом за ней имуществе. — У меня с подросткового возраста проблемы со спиной, сколиоз прогрессирует, мне нужен нормальный отдых. Вы с Дмитрием молодые, здоровые, пару недель на диване в гостиной как-нибудь переживёте. Только завтра ещё купите плотные тёмные шторы. Утренний свет мне мешает высыпаться.
— Занимательная у вас арифметика выходит, — тихо произнесла я.
Я сцепила пальцы так крепко, что суставы побелели, и перевела взгляд на свекровь. Ольга Сергеевна в этот момент с показным интересом изучала рисунок на обоях, словно именно там прятался ответ на все неудобные вопросы.
— Ольга Сергеевна, а можно узнать, почему вы среди лета вдруг оказались у нас, а не на своей любимой даче под Львовом? — спросила я ровным голосом. — Вы ведь ещё недавно всем родственникам рассказывали, какой там чудесный воздух, какие соловьи поют и как вам наконец-то удалось устроить настоящий отдых.
В её глазах на мгновение сверкнул знакомый прищур — цепкий, расчётливый, почти торговый. Но уже через секунду она прикрыла его выражением усталой, обиженной женщины.
— Мариночка, ну ты же понимаешь, какие сейчас времена, — протянула свекровь мягким, жалобным тоном. — С деньгами всем непросто. Мы с Кристиной посоветовались и решили на лето сдать и мою квартиру в городе, и домик. Нашлись порядочные люди, готовы платить очень хорошие деньги. Разве можно было отказываться от такой выгоды? А у вас с Дмитрием всё равно места достаточно, квартира большая, в центре, комнаты пустуют. Нам экономия, вам компания. Заодно посмотрим, какая ты хозяйка на самом деле.
И вот тут все детали, которые до этого казались отдельными странностями, сложились в одну ясную и неприятную картину. Родственницы попросту сдали всё, что у них было, чтобы заработать, а сами приехали жить ко мне. Не просто перекантоваться — нет, они намеревались питаться дорогой рыбой, капризничать, командовать в моей ванной и спать на моём ортопедическом матрасе. И всё это, разумеется, за наш счёт. Безупречная схема семейного иждивенчества, придуманная с удивительной самоуверенностью.
Глядя на их жадные, самодовольные лица, я впервые за долгое время мысленно поблагодарила себя за осторожность. Когда прошлым летом мы затеяли ремонт, я не поленилась сходить к грамотному юристу. Тогда мне дали простой, но важный совет: все чеки на стройматериалы, договоры с мастерами, накладные, квитанции за мебель и технику оформлять исключительно на моё имя и хранить отдельно, в банковской ячейке. Юрист объяснил без лишних сантиментов: если когда-нибудь начнутся семейные споры, претензии со стороны родни мужа или попытки доказать чужое участие в ремонте, эти бумаги станут твёрдым подтверждением, что в квартиру вкладывались только мои личные добрачные средства, а значит, никто не сможет заявить права на это жильё.
