— Она выставляет меня с Кристиной за дверь, прямо в подъезд! — продолжила Ольга Сергеевна, уже почти срываясь на визг. — Навыдумывала какую-то охрану, мучает родную пожилую мать! Дмитрий, ты мужчина в доме, немедленно поставь её на место!
В трубке на секунду повисла пауза, а потом послышался такой тяжёлый вздох, что даже мне стало ясно: терпение у мужа закончилось окончательно.
— Мама, вы сейчас серьёзно? — голос Дмитрия прозвучал сухо, устало и очень холодно. — Я вам ещё неделю назад ясно сказал: на праздники и на весь отпуск нас в городе не будет. Мы уезжаем в Карпаты, квартира закрывается и ставится под охрану. Что именно из этого было непонятно?
— Но мы уже и дачу, и свою квартиру сдали… — прежняя трагическая мощь в голосе Ольги Сергеевны моментально исчезла. Теперь она говорила тоненько, жалобно, почти испуганно. — Мы же хотели всего лишь немного сберечь деньги…
— Это вы сами провернули всю эту историю с арендой у нас за спиной, — жёстко оборвал её сын. — Значит, сами теперь и разбирайтесь с последствиями. И ещё раз: вы находитесь в квартире Марины. Как она решит, так и будет. У меня срочная рабочая встреча, и я не собираюсь бросать дела ради ваших манипуляций.
Связь оборвалась. Короткие гудки прозвучали в прихожей резко и бесповоротно, словно молоток судьи ударил по столу.
Кристина с такой силой сжала ручки своей леопардовой сумки, что костяшки пальцев у неё побелели. Ольга Сергеевна нервно сглотнула, быстро перестроилась и посмотрела на меня уже совсем другим взглядом — заискивающим, липким, с натянутой сладкой улыбкой.
— Мариночка… ну что ты, в самом деле, — протянула она мягко, будто ничего особенного не произошло. — Мы же про форель и постельное бельё просто так, по-домашнему пошутили. Сами сходим в магазин, сами всё приготовим. Хоть уборку сделаем, если тебе надо. Неужели будем ругаться из-за такой мелочи? Нам с Кристиночкой правда сейчас некуда податься, ночь на дворе…
Я спокойно поднялась с пуфика. Не торопясь подошла к входной двери, взялась за ручку и распахнула её широко, до самого упора.
— У вас есть ровно минута, — сказала я ровным голосом. — Собираете свои леопардовые сокровища и выходите. Отсчёт пошёл.
После этих слов обе дамы вдруг обнаружили в себе удивительную бодрость. Сборы заняли считаные секунды: благо разложить вещи по шкафам они так и не успели. Про больную спину, слабость, возраст и страшную аллергию на косметику больше никто не вспоминал. Молча, с тяжёлым сопением и перекошенными от злости лицами они потащили свои баулы обратно на холодную лестничную площадку.
Но последний удар этого вечера поджидал их уже там.
Лифт негромко звякнул, двери разъехались, и из кабины неторопливо вышла тётя Наталья — наша соседка, известная на весь дом своей феноменальной наблюдательностью и ещё более феноменальным умением разносить новости быстрее любого мессенджера.
— Ой, Ольга Сергеевна, добрый вечер! — громко, радостно и на весь подъезд всплеснула она руками, сразу уставившись на огромные сумки. — Вы что, уже обратно? А ведь только вчера во дворе всем рассказывали, что к невестке на месяц приехали — порядок устанавливать! Неужели не прижились? Выставили, что ли?
Ольга Сергеевна впервые за весь вечер не нашла ни одной подходящей фразы. Она только сгорбилась, поспешно втолкнула свои вещи в кабину лифта и отвернулась, пытаясь спрятать лицо, ставшее багровым от стыда.
А я закрыла дверь и впервые за последние часы спокойно выдохнула.
Никогда не позволяйте бесцеремонным родственникам превращать вашу доброту в бесплатный пропуск для их наглости.
