С улицы через приоткрытое окно долетали отдельные фразы. Дмитрий, расхаживая где-то возле крыльца, увлечённо объяснял по телефону тестю Валентины Сергеевны, какую машину присмотрел и на каких условиях собирается брать её в кредит. Сама Валентина Сергеевна тем временем громко одёргивала внуков, запрещая им подходить к малиннику: мол, кто его знает, чем там всё обработано. Марина, услышав это, только крепче сжала нож. На её участке никогда не было никакой «химии» — она годами возилась с компостом, золой, настоями трав и считала органическое земледелие почти делом чести.
Когда обед наконец удалось поставить на стол, Марина ощущала себя так, будто не овощи резала, а несколько километров бежала по жаре. Ладони были испачканы землёй: пришлось в спешке выдёргивать с грядок укроп, петрушку и зелёный лук, чтобы еда выглядела хоть немного разнообразнее. Лицо горело от духоты и жара плиты, а по спине липко стекал пот.
— Идите есть, всё готово, — произнесла она, вынося на веранду тарелки и приборы.
Родственники расселись с таким оживлением, словно их пригласили на заранее подготовленный праздничный обед. За столом быстро потекла лёгкая беседа: Дмитрий рассказывал о работе, Оксана — о детских оценках и кружках, Валентина Сергеевна вставляла замечания о здоровье, погоде и ценах. Потом снова вернулись к будущей машине, которую Дмитрий с Оксаной собирались оформить в кредит. Марина слушала всё это молча, подкладывала детям добавку, подавала хлеб, убирала пустые тарелки. Ни один человек за всё время не поинтересовался, как живёт она сама, не тяжело ли ей одной тянуть участок, успевает ли она отдыхать и вообще зачем приехала на дачу в этот выходной.
Когда с едой было покончено, на скатерти остались только крошки, а стаканы опустели, Оксана довольно откинулась на спинку стула и, потянувшись, сказала:
— Может, к речке сходим? Дети всю дорогу просились.
— Сходите, конечно, — Марина кивнула. — Там недалеко. Пешком минут пятнадцать.
— Пешком? — Дмитрий посмотрел на неё так, будто речь шла о восхождении на гору. — В такую жару? Марин, ну подвезла бы нас, а?
Она задержала на нём взгляд чуть дольше обычного. Внутри уже поднималось глухое сопротивление, но привычка уступать оказалась сильнее. Просьба вроде бы пустяковая, отказывать неудобно. Хотя где-то в глубине сознания всё настойчивее звучала мысль: у неё тоже есть право на своё время, свои планы и собственный отдых.
День растянулся до бесконечности. Марина отвезла гостей к речке, потом забрала их обратно, на скорую руку соорудила полдник из того, что нашлось на грядках и в холодильнике, развлекала детей, следила, чтобы они не вытаптывали посадки, и терпеливо выслушивала бесконечные советы Валентины Сергеевны о том, как «правильно» вести хозяйство. К вечеру она чувствовала себя так, словно отработала не день, а целую неделю без перерыва. А ведь утром она рассчитывала заняться совсем другим: прополоть грядки, до которых не доходили руки ещё с прошлых выходных, разобрать садовый инвентарь и просто посидеть в тишине. Ради этой тишины, собственно, она когда-то и покупала дачу.
Но на этом сюрпризы не закончились. Ближе к ночи Оксана без всякого вопроса объявила, что они останутся до утра.
— Раз уж приехали, чего туда-сюда мотаться, — сказала она так буднично, будто решение касалось не чужого дома, а их собственной квартиры.
Марина не стала спорить. Молча достала из шкафа запасные простыни, наволочки и одеяла, застелила кровати в комнатах, которые давно собиралась обустроить под себя. В одной она мечтала сделать небольшой кабинет для удалённой работы, в другой — уголок для рукоделия, которым увлеклась в последнее время. Теперь же эти комнаты снова превратились в гостевые, хотя никто не спрашивал, удобно ли ей это.
На следующее утро всё пошло по уже знакомому кругу. Завтрак пришлось готовить из последних запасов: яйца, остатки сыра, вчерашние овощи, чай, варенье. Гости вели себя так, словно всё происходящее совершенно естественно: раз у Марины есть дача, значит, есть и обязанность кормить, размещать, развлекать и подстраиваться под чужие желания.
Когда Оксана, намазывая хлеб вареньем, как ни в чём не бывало спросила:
— Марин, а что у нас сегодня на обед будет?
Марина вдруг ясно почувствовала: внутри что-то треснуло окончательно.
Она посмотрела на сестру — на её спокойное, почти беззаботное лицо, на уверенность человека, который даже не допускает мысли, что причиняет неудобства. Взгляд скользнул по Дмитрию, лениво листавшему телефон, по Валентине Сергеевне, критически разглядывавшей кухню, по детям, которые уже просили то сок, то печенье. И в груди поднялась волна усталости, сдерживаемая не один месяц, а, возможно, и не один год.
Но вслух Марина произнесла только:
— Посмотрим, что осталось.
Сказала ровно, без раздражения, почти спокойно. Только за этой короткой фразой стояла целая история — история накопленного выгорания, чужой бесцеремонности, несбывшихся надежд на взаимность и решения, которое ещё только зрело, но уже обещало изменить их семейные отношения навсегда.
Дача появилась у Марины три года назад. Тогда она наконец решилась купить небольшой участок за городом, в тихом, зелёном месте, где по утрам пахло травой, а вечерами слышались сверчки. Это была её давняя мечта: свой клочок земли, где можно сажать помидоры и огурцы, разводить цветы, пить чай на веранде и хотя бы по выходным выбираться из городского шума.
Поначалу родня наведывалась редко и как-то осторожно, будто присматривалась к новой территории. Приезжали ненадолго, привозили что-нибудь к чаю, помогали поставить стулья или убрать со стола. Но постепенно эти поездки стали чаще, а просьбы — увереннее. Первой изменилась Оксана, младшая сестра Марины. Она быстро решила, что дача сестры — почти семейное место, куда можно приезжать без лишних церемоний: свои же люди, чего там стесняться. Следом втянулся Дмитрий, увидевший в таких выездах удобный способ отдохнуть без лишних расходов. А потом к ним стала присоединяться и Валентина Сергеевна, у которой своего участка не было, зато имелось твёрдое убеждение: если у родственников есть что-то хорошее, этим надо делиться.
Со временем сложился один и тот же сценарий. Накануне кто-нибудь из них звонил Марине и бодро спрашивал, что привезти. Она, не любившая командовать и навязывать людям свои списки, отвечала прямо:
— Берите что хотите, я не требую.
И каждый раз эти слова понимались одинаково: можно приезжать с пустыми руками. Ведь, как они рассуждали между собой, «у Марины всё равно всего полно», она хозяйственная, участок у неё урожайный, кладовка не пустая. Постепенно это превратилось в негласное правило, которое никто не формулировал вслух, но все исполняли с удивительной точностью: Марина обеспечивала еду, ночлег, заботу и развлечения, а гости просто пользовались плодами её труда, не считая нужным внести хотя бы минимальный вклад.
