Я поставила на кухонный стол форму с заливным и лишь в этот момент поняла: свёкор явился не один. Рядом с ним стоял Виктор Андреевич, его бывший руководитель. О нём Дмитрий как-то упоминал: мол, именно этот человек когда-то помог отцу достать путёвку на базу отдыха, хотя очередь тянулась чуть ли не на полгода, да и вообще мужик, по словам мужа, был «нормальный, душевный».
Виктору Андреевичу было уже ближе к семидесяти. Узкие очки в тонкой оправе, дорогое, но заметно поношенное пальто, привычка держаться прямо и немного свысока. Сразу чувствовалось: человек долгие годы командовал другими и привык, что его слова слушают внимательно. Он снял пальто и повесил его на крючок с такой аккуратностью, будто в нашей прихожей специально отвели место именно для почётного гостя.
— Проходите, Виктор Андреич, — сказал свёкор, даже не удостоив меня взглядом. — Знакомьтесь, это Алина, моя невестка. Алина, организуй нам чай, мы с дороги.
«Организуй». Я уже шестой год работала диспетчером в транспортной фирме, и вот там мы действительно «организовывали» заявки, машины, маршруты. Но чай — не заявки. Я сдержалась, молча кивнула и ушла на кухню.
Дмитрий сидел в комнате за компьютером и доделывал чертёж. Он работал в проектном бюро и нередко брал подработки на выходные. Я заглянула к нему и, понизив голос, спросила так, чтобы мужчины в коридоре не услышали:
— Дим, ты знал, что отец придёт с гостем?
Он поднял голову, и я сразу увидела выражение, которое терпеть не могла: вроде бы виноватое, но одновременно раздражённое. Будто я снова придираюсь на пустом месте.
— Отец звонил примерно час назад, — ответил он. — Я думал, ты слышала.
— Я в это время возилась с заливным, — сказала я. — Резала морковь для украшения. Ты мог хотя бы выйти и предупредить.
— Ну извини. Вылетело из головы. Что такого случилось?
— Ничего, кроме того, что стол я накрывала на четверых. Рассчитывала на тебя, на себя, на твоего отца и на Кирилла. Он ушёл к Максиму, но я думала, что к ужину вернётся.
Дмитрий откинулся на спинку стула.
— А я решил, что он у Максима до завтра останется.
— Позвони и уточни.
— Ладно, — сказал он, но к телефону так и не потянулся. — Поставь ещё один прибор. В чём проблема? Гость взрослый, не развалится, если супа ему нальёшь чуть меньше.
Но дело было вовсе не в тарелке и не в лишней ложке. За четыре года брака с Дмитрием я уже отлично усвоила одну неприятную закономерность: стоило свёкру привести кого-нибудь из своих давних знакомых, как он начинал рассуждать обо мне так, словно я была не человеком, сидящим рядом, а каким-то предметом на витрине. Говорил при мне, но в третьем лице. С доброжелательной улыбкой, от которой у меня каждый раз каменели скулы.
Моему сыну Кириллу было одиннадцать. Он от первого брака, и свёкор этого никогда не забывал. При любом удобном случае он напоминал, что мальчик «не их крови», а потом обязательно добавлял, что они с матерью Дмитрия всё равно меня «приняли». Мама Дмитрия умерла пять лет назад, ещё до нашей свадьбы, и я знала её только по рассказам. Но свёкор любил ссылаться на неё так, будто она лично оставила ему подробные инструкции: «Мы с Любовью всегда говорили: главное, чтобы человек был хороший». При этом он ни разу не объяснил, что именно она говорила на самом деле и говорила ли вообще.
Любовью он называл её только дома. При посторонних обязательно переходил на имя-отчество, будто так звучало солиднее.
Я вернулась на кухню, достала ещё одну тарелку, положила прибор, поправила салфетки. Заливное получилось ровным, прозрачным, с аккуратной зеленью сверху. Я даже специально купила свежую петрушку, а не обошлась сушёной, как обычно. На столе уже стояли салаты в небольших вазочках, селёдка под шубой, мясная нарезка, хлеб в плетёной хлебнице, которую я когда-то привезла из маминого дома. Всё было приготовлено как надо. Я не из тех женщин, которые ударят в грязь лицом только потому, что гость оказался незапланированным.
Когда все расселись, Виктор Андреевич оказался напротив меня, а свёкор устроился сбоку. Дмитрий молча занял своё место и сразу принялся за суп. Первые несколько минут разговор был обычным: дорога, погода, здоровье, какие-то общие знакомые. Я даже успела подумать, что, может быть, на этот раз обойдётся.
Не обошлось.
Свёкру хватило совсем немного времени, чтобы перейти к привычному.
— Алина у нас хозяйственная, — произнёс он с той самой улыбкой, от которой мне хотелось сжать зубы. — Всё умеет, ничего не скажешь.
Виктор Андреевич вежливо посмотрел на меня и кивнул.
— Это хорошо, когда в доме порядок, — сказал он.
Я хотела ответить что-нибудь нейтральное, но свёкор уже продолжал:
— Правда, Виктор Андреич, у неё судьба была непростая. К нам она пришла не с чистого листа.
Я медленно опустила ложку на край тарелки. Дмитрий сделал вид, что полностью занят супом.
— В каком смысле «не с чистого листа», пап? — спросила я. Называть его папой было заведено с самого начала, он сам на этом настоял.
Свёкор даже руками развёл, будто я напрасно напряглась.
— Ну что ты, дочка, не обижайся. Мы же свои люди. Я ничего плохого не говорю.
И тут же повернулся к гостю, словно меня за столом уже не существовало.
— Понимаете, Виктор Андреич, Алина вошла в нашу семью уже со своей непростой историей.
