— Ну что, постоялица, уже собираешь узлы? — спросила она без малейшего участия и, не дожидаясь приглашения, прошла в прихожую. — Давно пора. Только, милая, имей в виду: не вздумай тут хватать всё подряд. Новый телевизор и холодильник остаются. Это имущество из бабушкиного наследства, значит, теперь принадлежит Андрею.
— Холодильник куплен на мои премиальные! — не выдержала Мария.
Людмила Викторовна криво усмехнулась:
— Вот и докажи. Чеки есть? Гарантийный талон на твое имя? Ничего нет? Тогда вещь общая, а раз квартира Андрея — значит, и техника здесь останется. И еще один момент. Ольга сейчас очень переживает, ей лишние нервы ни к чему. Андрей сказал, ты вроде собралась требовать назад деньги за лекарства? Забудь. Считай, что ты платила за проживание.
В эту секунду в кармане у Марии коротко завибрировал телефон. Сообщение было от матери: «Доченька, не ругайся с братом. Он обещал перекрыть мне крышу на даче из тех денег, которые сэкономит на покупке квартиры. Будь мудрее».
Мария опустилась прямо на коробку с книгами. Слез уже не было, как не было и сил спорить. В голове билась одна-единственная мысль: куда ей идти завтра к девяти утра?
И тут она заметила старую бабушкину шкатулку. Андрей почему-то не обратил на нее внимания и не забрал. Внутри, среди потемневших пуговиц, старых квитанций и пожелтевших бумажек, лежал конверт. На нем неровным почерком было выведено: «Марии».
Пальцы дрожали так сильно, что она не сразу смогла разорвать край. Мария думала, что там окажется еще одна дарственная или, может быть, письмо с запоздалыми извинениями. Но внутри лежала обычная сберегательная книжка на имя бабушки и короткая записка: «Мариечка, на крайний случай. Никому не говори. Прости старую дуру».
Она раскрыла книжку. На счете, замершем пять лет назад, значилось около восьмидесяти тысяч гривен. Не богатство, конечно, но для Марии, у которой на карте оставалось всего тысяча двести гривен до зарплаты, это было как воздух после долгого удушья.
Однако под книжкой обнаружился еще один документ — копия договора пожизненного содержания, оформленного в тот же год, что и дарственная на имя Андрея.
У Марии потемнело перед глазами. Выходило, брат не просто получил квартиру в подарок. Он подписал официальный договор, по которому был обязан до последнего дня бабушки оплачивать ей уход, питание и лечение.
— Значит, — прошептала она в пустую кухню, — все эти годы я не просто помогала по-семейному. Я делала то, что по закону должен был делать он. А Андрей в это время покупал себе новую машину и возил Ольгу отдыхать под Одессу.
Следующее утро началось не с кофе и не с будильника, а со скрежета ключа в замке. Андрей явился вместе с дизайнером. Высокая девушка в модных очках окинула квартиру равнодушным, почти брезгливым взглядом.
— Здесь, конечно, всё надо сносить, — сказала она, водя пальцем по стене. — Перегородку между кухней и гостиной уберем, сделаем открытое пространство, что-то в стиле лофта. А вот это старье, — она кивнула на бабушкин комод, который Мария каждое утро аккуратно протирала от пыли, — сразу на мусорку.
— Андрей, — тихо позвала Мария. — Ты не хочешь объяснить мне кое-что про договор пожизненного содержания?
Он застыл всего на мгновение. Лицо дернулось, но уже через секунду Андрей снова выглядел уверенным.
— А, ты нашла эти бумажки… Мария, ну не начинай. Это была простая формальность для нотариуса. Ты же сама понимаешь. Что, тебе жалко было сварить бабушке кашу или сходить в аптеку? Мы ведь семья.
— Семья? — Мария почувствовала, как внутри поднимается ледяная злость. — Ты обязан был оплачивать сиделку, лекарства, продукты и уход. Я всё посчитала. За пять лет из моего кармана ушло больше трехсот двадцати тысяч гривен. Верни мне эти деньги, и я завтра же съеду.
Андрей рассмеялся. Громко, зло, унизительно.
— Ты вообще слышишь себя? Каких денег? У меня всё вложено в дело. И скажи спасибо, что я не выставляю тебе счет за комнату, в которой ты жила все эти годы. Мама! — крикнул он в сторону коридора.
В квартиру вошла Татьяна Ивановна с пакетом свежих булочек, будто явилась не на семейный скандал, а на воскресное чаепитие.
— Мариечка, ну зачем ты опять всё усложняешь? Андрей прав, семейные расчеты — это ведь такие мелочи.
