Его голос сорвался так громко, что звук ударился о стены и прокатился по лестничной клетке.
— Где дедушка, Марина?! — Дмитрий почти хрипел. — Где наш дед, человек, который всю жизнь горбатился ради этой квартиры?!
Марина даже не дрогнула. Наоборот, в её тоне появилась холодная, металлическая уверенность, будто она заранее подготовила все ответы:
— А что с дедом, Дима? Он уже давно никого не узнаёт. Ничего не понимает. Ему всё равно, какие вокруг стены, какие шторы и что видно из окна. Я устроила его в дом престарелых. За такими там присматривают. А те деньги, которые ты присылал «на сиделку», я теперь передаю санитаркам наличными, в конверте, чтобы к нему относились получше и бельё меняли не раз в неделю.
— Ты куда его отдала?! — Дмитрий опустился прямо на ступеньку, будто ноги перестали держать. Он смотрел перед собой и не мог поверить, что слышит это от неё.
— Дима, я ещё молодая женщина! — Марина резко перешла на крик, словно нападение было для неё единственной защитой. — Я тоже имею право жить! Мне надо строить личную жизнь, ездить отдыхать, искать нормального мужчину, а не хоронить себя в квартире, где всё пропахло лекарствами, рядом с человеком, который уже ничего не осознаёт! По документам квартира принадлежит мне. Это был подарок. Я закрыла свои финансовые вопросы и обеспечила ему место, питание и уход. Всё законно. Так объясни, в чём именно я виновата?
Дмитрий так сильно сжал телефон, что пальцы побелели. Когда он заговорил, в его голосе уже не было прежней ярости. Только растерянность и боль от того, насколько чужой внезапно оказалась сестра.
— Марина… почему ты не сказала мне прямо, что больше не выдерживаешь? — произнёс он тихо, почти с надломом. — Если ты устала, если выгорела, если не справлялась — почему молчала? Я бы всё взял на себя. Снял бы ему отдельное жильё, нанял бы сиделок с проживанием, хоть трёх сразу. Перевёл бы его в лучший частный пансионат. Почему ты провернула всё за моей спиной?
Марина не ответила. И в этой паузе стало ясно: говорить им больше не о чем.
Дмитрий добился адреса того государственного интерната, куда она сдала их дедушку, словно старую ненужную вещь. Потом сел за руль и понёсся по трассе, почти не замечая знаков и ограничений. Картина, которую он увидел на месте, врезалась в память навсегда.
Всё там было полной противоположностью той жизни, за которую он платил. Тяжёлый казённый запах, облупленные стены, усталые лица сотрудников и равнодушие людей, у которых давно не осталось сил сочувствовать.
В тот же день Дмитрий забрал дедушку оттуда и перевёз его в дорогую частную клинику, специализирующуюся на пациентах с нарушениями памяти. Там его встретили чистые светлые палаты, внимательный персонал и круглосуточное медицинское наблюдение.
