Марина не стала выяснять это через Дмитрия и набрала золовку сама.
— Алина, у нас в коридоре стоит твой пакет. Будь добра, забери его.
— Ой, сейчас никак, — легко отозвалась та. — Пусть пока полежит, он же никому не мешает.
— Мне мешает сам факт, что в моей квартире без спроса появляются чужие вещи.
— Марина, ну это всего лишь пакет. Он тебя не съест.
— До конца недели его здесь быть не должно.
В трубке послышалось раздражённое хмыканье.
— Надо же, какая принципиальная стала. Раньше ты как-то проще ко всему относилась.
Марина не стала втягиваться в перепалку. В субботу она сложила все Алины вещи в два больших пакета, поставила их у двери и, когда Дмитрий собрался выходить, протянула ему ручки.
— Завези сестре.
Он помялся.
— Марин, может, не стоит так жёстко?
— Жёстко — это приносить свои вещи в чужой дом, даже не спросив разрешения. А я всего лишь возвращаю имущество хозяйке.
Дмитрий уехал. Вернулся он с тяжёлым лицом, будто всю дорогу репетировал неприятный разговор.
— Она обиделась.
— Ничего, справится.
— Сказала, что ты специально вытесняешь её из моей жизни.
Марина внимательно посмотрела на мужа. Он застыл в прихожей, всё ещё сжимая ключи, плечи были напряжены, а во взгляде читалось упрямое недовольство.
— Дмитрий, я не запрещаю тебе видеться с сестрой. Я запрещаю ей делать из моей квартиры склад, проходной двор и место для своих встреч.
Он промолчал. Просто прошёл в комнату и включил телевизор, будто громкий звук мог закрыть тему.
Почти две недели после этого Алина не появлялась. Марина даже позволила себе подумать, что границы наконец стали понятны всем.
Но потом пришло лето.
Душное, липкое, с тяжёлым воздухом в подъезде и вечерним гулом дворов. На работе у Марины началась напряжённая полоса: она возвращалась поздно, едва переставляла ноги, снимала босоножки прямо у порога и мечтала только о тишине. Дмитрий трудился по сменам: то приходил раньше, то задерживался до ночи. И, как оказалось, его расписание Алина знала слишком хорошо.
В один четверг Марина задержалась в офисе, потом зашла за продуктами и добралась домой около восьми. Ещё на лестничной площадке она услышала смех. Не от соседей. Из своей квартиры.
Дверь открыл Дмитрий. За его плечом виднелась Алина в броском летнем сарафане, рядом с ней стояли двое незнакомых мужчин и девушка с туго собранным высоким хвостом. На кухонном столе были разложены нарезанные фрукты, пачки закусок, несколько бутылок лимонада. На подоконнике стояла колонка, из которой играла музыка.
— О, Марина пришла! — весело объявила Алина, словно принимала гостей у себя. — Мы тут решили немного посидеть. Лето же!
Марина медленно опустила пакет с продуктами на пол.
— Дмитрий, выйдешь на минуту?
Он вышел в коридор и прикрыл кухонную дверь.
— Что это такое? — тихо спросила она.
— Алина зашла с друзьями. Ненадолго.
— С какими друзьями?
— Я их сам впервые вижу, если честно.
— Замечательно. Значит, у меня дома сидят трое людей, которых не знаешь ни ты, ни я.
Дмитрий отвёл глаза.
— Только не начинай при них.
— Я при них ничего не начинаю. Я спрашиваю тебя.
— Они скоро уйдут.
«Скоро» растянулось почти на два часа. Алина уходила последней. У самой двери она подчеркнуто поцеловала брата в щёку и громко сказала:
— Спасибо, Дима. Хоть у тебя можно нормально посидеть. А то некоторые из квартиры музей делают.
Марина стояла рядом и молчала, дожидаясь, пока золовка наконец выйдет за порог. Потом закрыла замок и повернулась к мужу.
— Это было в последний раз.
— Марин…
— Нет, Дмитрий. Именно последний. Если твоя сестра хочет встречаться с компанией, пусть делает это у себя, в кафе, в парке — где угодно. Но моя квартира не будет местом для её посиделок.
— Она моя сестра.
— А я твоя жена. И владелица этой квартиры.
Дмитрий резко поднял голову.
— Ты что-то часто начала это подчёркивать.
— Потому что вы слишком часто начали об этом забывать.
Он открыл рот, будто собирался ответить, но слова не нашлись. Вместо этого он прошёл на кухню. Там на столе остались крошки, липкие следы от лимонада и тарелка с недоеденными фруктами. Выражение его лица изменилось. Похоже, впервые он увидел не просто «сестра заглянула», а вполне реальный беспорядок после людей, которых хозяева в эту квартиру не приглашали.
Но до настоящего перелома было ещё далеко.
Через неделю Алина появилась снова. На этот раз одна. Дверь ей открыл Дмитрий. Марина была дома и работала в комнате за ноутбуком. Услышав голос золовки, она на пару секунд закрыла глаза. Не от усталости — просто чтобы не произнести вслух первое, что пришло на ум.
— Я к вам ненадолго, буквально на часок, — сообщила Алина. — У меня дома духота невозможная.
— Алин, вообще-то нужно предупреждать, — не слишком уверенно сказал Дмитрий.
— Да брось. Я же не чужой человек.
Марина вышла из комнаты.
— Алина, я занята. Сегодня неподходящий день для гостей.
— Я тебе мешать не собираюсь. Посижу с Димой.
— Дмитрий тоже сейчас занят. И мы не договаривались о визите.
Алина уставилась на неё так, будто Марина заговорила на непонятном языке.
— Ты мне теперь расписание посещений выдавать будешь?
— Нет. Я прошу заранее спрашивать, удобно ли нам.
— Господи, сколько важности! Стоило получить свою квартиру — и сразу корона выросла.
Дмитрий резко повернулся к сестре.
— Алина, хватит.
Она осеклась. Не потому, что осознала неправоту, а потому, что не ожидала услышать подобное от брата.
После этого Алина начала действовать осторожнее. Она звонила Дмитрию тогда, когда знала: Марины рядом нет. Просила встретить её у магазина, помочь донести сумки, заехать к ним «буквально на чай». Несколько раз Дмитрий соглашался. Но Марина быстро поняла, что золовка снова пытается вернуть прежний порядок: сначала заглянуть на пять минут, потом задержаться до вечера, а потом снова вести себя так, будто она здесь своя.
И всё же тот день застал Марину врасплох.
Это была пятница. Солнце с утра раскалило город так, что во дворе пахло горячим асфальтом, пылью и нагретой резиной. Марина вернулась раньше обычного: на работе отпустили после обеда. Предупреждать Дмитрия она не стала. Хотелось спокойно принять душ, приготовить лёгкий ужин и вечером посмотреть какой-нибудь фильм.
Но, подойдя к двери, она услышала из квартиры голос Алины.
Та говорила громко, уверенно, с той самой хозяйской интонацией, которую Марина уже научилась различать безошибочно.
— Да всё нормально, Оксан. Я поговорю с Димой. У них вторая комната почти пустая, там диван стоит. Поживёшь пару недель, пока у тебя всё не решится.
Марина замерла перед дверью, сжимая ключ в руке.
В первую секунду она решила, что неправильно поняла. Может, речь о другой квартире. Может, Алина обсуждает жильё какой-то подруги. Но следующая фраза уничтожила все сомнения.
— Марина? Да что Марина? Поворчит и успокоится. Главное — с Димой договориться. Он мягкий, он меня поймёт.
Марина вставила ключ в замок и открыла дверь.
В прихожей стояли Алины босоножки. Сама Алина была на кухне: облокотилась на столешницу так свободно, будто находилась у себя дома. Дмитрия в квартире не было. На столе лежала её сумочка, рядом — телефон, включённый на громкую связь.
Алина обернулась и на мгновение застыла.
— Ой. А ты сегодня рано.
— Как видишь.
Из телефона донёсся женский голос.
