— А когда ему стало плохо, он набрал твой номер — и ты тут же сорвалась к нему, оставив больного Ивана. А меня даже не спросила, как я себя чувствую, хотя звонила мне. А мне тоже было худо… — голос Светланы Викторовны дрогнул, глаза защипало, и она резко отвернулась, чтобы дочь не увидела слёз.
— Мам, я ведь вас обоих всегда любила, — тихо сказала Ирина.
Светлана Викторовна вдруг ощутила тёплое прикосновение: ладонь дочери осторожно легла поверх её руки.
— Мамочка, прости меня. Я правда не понимала, что тебе так плохо. Думала, ты просто заскучала и поэтому позвонила.
Светлана Викторовна медленно повернулась и посмотрела на Ирину. Сердце ещё болело от обиды, но злость уже начинала отступать.
— Ладно… Что теперь говорить, — выдохнула она. — Ты сразу обратно поедешь или побудешь? С кем малышей оставила? — в её голосе снова прорезалась привычная материнская тревога.
— Муж из командировки вернулся. Я вечером домой уеду. Может, тебе что-нибудь принести? У меня ещё есть время.
— Ничего не нужно. Уже то хорошо, что приехала, — ответила Светлана Викторовна. Она чуть не добавила: «попрощаться», но вовремя сжала губы и промолчала.
Перед уходом Ирина задержалась у двери.
— Мам, ты всё-таки зайди к папе. Пожалуйста.
После её ухода Светлана Викторовна долго лежала и думала о том, что бывший муж находится где-то совсем рядом, в одной из соседних палат. Любопытство не давало покоя, как бы она ни пыталась убедить себя, что ей всё равно. На следующий день она всё же решилась его проведать.
У двери палаты Светлана Викторовна остановилась. Рука уже потянулась к ручке, но она снова заколебалась. И именно в этот момент дверь внезапно распахнулась: изнутри вышел какой-то мужчина. Отступать стало неловко, и ей ничего не оставалось, кроме как войти.
Михаил лежал с закрытыми глазами. Лицо у него было бледное, осунувшееся, черты будто заострились, а годы разом проступили на нём особенно беспощадно. Светлана Викторовна остановилась у кровати и некоторое время молча смотрела на него. Вдруг он открыл глаза.
— Светлана… — хрипло произнёс он, словно не сразу поверил увиденному. — Ирина говорила, что ты здесь, а я всё думал — не придёшь. Ты почти не изменилась. Разве что немного постарела.
— Нашёлся знаток молодости, — сухо усмехнулась она и присела на самый край кровати. — Ирина сказала, у тебя инфаркт. Ничего, выкарабкаешься. — Так обычно говорят больным, даже когда сами не уверены, что верят в свои слова.
— А ты-то почему здесь? Тоже сердце прихватило? — спросил Михаил.
— Гипертонический криз.
Он помолчал, потом вдруг слабо улыбнулся:
— Помнишь, как мы тогда зелёных яблок наелись? И потом наперегонки в кусты бегали. Вот уж свидание получилось… — он попытался засмеяться, но тут же поморщился. — Видишь, и теперь вместе в больнице оказались.
— А ты помнишь, как тащил меня на руках, когда я ногу подвернула? Худющий был, ветром сдувало, а всё равно нёс меня две остановки до дома. Я ведь тогда новые туфли на каблуках купила, надела их впервые, натёрла ноги до крови и шла, будто по гвоздям.
— Ещё бы не помнить. Ты так вцепилась мне в шею, что я думал — задушишь, пока донесу, — Михаил улыбнулся, но глаза у него оставались печальными.
— Я боялась, что ты меня уронишь, — ответила Светлана Викторовна уже мягче и неожиданно для себя тоже улыбнулась. — А рыбалку на озере помнишь? После каждой пойманной рыбки целовались, будто трофей отмечали.
Они говорили и смотрели друг на друга, словно осторожно перебирали старые, пожелтевшие фотографии. В какой-то миг Светлане Викторовне почудилось, что перед ней не этот усталый больной человек, а прежний Михаил — тот самый, в которого она когда-то влюбилась без памяти.
Познакомились они на лекции, ещё на первом курсе. Учились в одном институте, только группы были разные. За годы учёбы многие студенческие пары успевали сходиться и расходиться, а они держались вместе. На последнем курсе поженились. Михаилу почти сразу предложили аспирантуру, потом оставили на кафедре. Он начал преподавать, постепенно вырос до доцента. Светлана Викторовна тогда искренне им гордилась. К тому времени у них уже появилась Ирина.
А потом он всё разрушил. Влюбился в студентку и ушёл к ней. Именно этого Светлана Викторовна не смогла забыть и простить все эти годы.
Она моргнула, возвращаясь из прошлого в больничную палату. Перед ней лежал уже не тот уверенный молодой мужчина, а постаревший, слабый, измученный болезнью Михаил.
— Как давно всё это было, — тихо сказала она. — Будто в какой-то другой жизни.
— Прости меня, Светлана, — произнёс он после паузы. — Я очень быстро понял, какую ошибку совершил, когда ушёл от тебя и Ирины. Хотел вернуться, но… — Михаил осёкся и замолчал, словно не решаясь договорить.
