Наталья Сергеевна медленно опустила веки. Значит, вот до чего дошло. Игорь уже успел пройтись по родне, выставив себя несчастным сыном, которого безжалостная мать будто бы оставила на улице и без копейки.
— Ольга, ты сейчас меня выслушаешь, — произнесла она тихо, но в голосе появился такой стальной оттенок, что спорить сразу расхотелось. — Игоря никто с работы не выгонял. Он ушел сам, потому что ему надоело вставать по утрам и соблюдать график. Из квартиры его тоже никто не выставлял. Он три года назад сам собрал вещи и переехал к Алине. А эта трехкомнатная квартира куплена не на его деньги и не на твои, а на мои. Если тебе так жаль племянника, забери его к себе. У тебя дача пустая стоит. Пусть поживет на свежем воздухе, нервы полечит. Заодно грядки перекопает и картошку посадит.
В трубке послышалось возмущенное сопение.
— При чем здесь моя дача? — вспыхнула Ольга. — Я пенсионерка! А ты мать. Ты обязана помогать собственному ребенку.
— Я уже помогла, — отрезала Наталья Сергеевна. — До двадцати одного года кормила, одевала, оплачивала учебу и закрывала его проблемы. Теперь он взрослый человек. Пусть учится жить сам. Разговор окончен, Ольга. И прошу тебя больше в это не вмешиваться.
Она нажала отбой. Телефон почти сразу снова ожил, экран замигал входящим вызовом, но Наталья Сергеевна молча отключила звук и ушла в ванную. Включила горячую воду, встала под упругие струи и впервые за несколько дней позволила себе расплакаться. Недолго. Без истерики. Просто дала слезам смыть накопившееся напряжение, обиду и усталость.
Но спокойствие оказалось коротким.
К концу недели вся эта история перешла в новую, куда более неприятную стадию.
В субботу утром Наталья Сергеевна собиралась съездить на строительный рынок. Она уже давно присматривала краску для гостиной: хотелось обновить стены, сменить надоевший оттенок, вернуть квартире свежесть и ощущение дома. Она надела пальто, взяла сумку, проверила кошелек и как раз направилась к двери, когда в замке неожиданно провернулся ключ.
Дверь резко распахнулась.
На пороге стоял Игорь. Один. Без Алины.
Лицо у него было напряженное, будто он заранее приготовился к битве. Подбородок упрямо выдвинут вперед, губы сжаты, но глаза выдавали нервозность. Он вошел в прихожую, даже не подумав разуться, и на светлом коврике тут же остались грязные следы.
— Нам нужно поговорить, — заявил он, складывая руки на груди.
— Сними обувь, — спокойно сказала Наталья Сергеевна, не выпуская сумку из рук. — Я вчера мыла полы.
Игорь раздраженно цокнул языком, но кроссовки все-таки стащил. Потом прошел на кухню и уселся на привычное место, как будто ничего не изменилось и он по-прежнему имел право приходить сюда когда вздумается. Наталья Сергеевна вошла следом, но садиться не стала. Остановилась у дверного косяка.
— Говори. Я слушаю.
Сын потер переносицу, собираясь с мыслями, потом шумно выдохнул.
— Короче, мам. Я понимаю, ты обиделась. Мы с Алиной, может, лишнего сказали. Ты тоже наговорила. Но давай без эмоций, по-взрослому. Мне срочно нужны деньги.
— На что именно?
— Мы нашли отличный вариант, — оживился Игорь. — Квартира в новостройке. Дом еще на стадии котлована, поэтому цена вообще подарок. Но задаток надо внести немедленно. Если будем тянуть, вариант заберут.
— Поздравляю, — сухо сказала Наталья Сергеевна. — Только я здесь каким боком?
— Прямым, мам. Нам ипотеку не одобряют, потому что я сейчас официально не работаю. Алина тоже пока без оформления. Но застройщик готов дать рассрочку, если внести нормальный первый платеж наличными.
Он посмотрел на мать так, словно только что озвучил блестящий финансовый план, который должен был вызвать у нее восторг.
— Ты идешь в банк и оформляешь кредит на себя. Нужно четыреста тысяч гривен. Мы эти деньги вносим как первоначальный взнос. А потом сами будем платить, честно. Я найду нормальную работу — и сразу начну переводить тебе на платежи. Мам, ну это же не просто трата. Это вложение в наше будущее.
Наталья Сергеевна несколько секунд молчала. Она даже не сразу смогла подобрать слова. Наглость сына оказалась настолько неприкрытой, что в первый момент казалась почти нереальной. Он предлагал ей взять крупный кредит на свое имя, передать деньги ему и Алине, которые оба не работали, а потом, очевидно, самой же выплачивать долг из зарплаты бухгалтера.
И вдруг она тихо рассмеялась.
Сначала это была короткая усмешка. Потом смех стал громче, почти звонким. Не веселым — горьким, усталым, но совершенно искренним.
Игорь нахмурился.
— Ты чего смеешься?
— От твоей удивительной простоты, Игорь, — ответила она, вытирая уголок глаза. — Ты всерьез решил, что после всего произошедшего я пойду в банк и возьму для тебя кредит? После того, как ты пытался выдавить меня из моей же квартиры?
— Никого я не выдавливал! — вспыхнул он. — Я предложил нормальное решение! А ты из-за своей жадности готова родного сына пустить по миру. Знаешь что?
Он резко поднялся со стула. Лицо перекосилось от злости. Вся притворная обиженность исчезла, и под ней показалось то, что он раньше старательно прятал.
— Если по-хорошему не понимаешь, будет по-другому. Я здесь зарегистрирован. Имею полное право жить в этой квартире. Раз денег ты не даешь, мы с Алиной расторгаем аренду и переезжаем сюда. Завтра. Возьмем самую большую комнату. Будем жить все вместе, раз ты так трясешься над своими хоромами. Посмотрим, сколько ты выдержишь. К нам друзья ходят, мы музыку слушаем, гостей зовем. Через месяц сама взвоешь и побежишь продавать квартиру.
Это был уже не разговор. Это был шантаж — грубый, откровенный, рассчитанный точно в самое уязвимое место. Он бил по тому, что для Натальи Сергеевны было особенно важно: по ее праву на тишину, безопасность и собственный дом.
Она почувствовала, как внутри все сжалось в плотный холодный ком. Та материнская нежность, которая годами заставляла ее оправдывать его лень, резкость, безответственность и вечные требования, вдруг осыпалась, будто старая штукатурка со стены. Перед ней больше не стоял маленький мальчик, которого она когда-то водила за руку в школу. Перед ней был взрослый эгоистичный мужчина, готовый превратить жизнь матери в кошмар ради собственной выгоды.
Наталья Сергеевна не закричала. Не заплакала. Не стала просить, умолять или напоминать о совести.
Она спокойно подошла к кухонному шкафчику, открыла верхний ящик и достала оттуда плотную пластиковую папку. Затем положила ее на стол перед Игорем.
— Что это? — настороженно спросил он.
— Документы на квартиру, — ответила она. Потом вынула из папки пачку квитанций и аккуратно положила рядом. — А это счета за коммунальные услуги.
Наталья Сергеевна подняла глаза и посмотрела сыну прямо в лицо. Взгляд у нее был тяжелый, неподвижный, совершенно чужой для него.
— Ты прав, Игорь. Формально ты здесь зарегистрирован. И если захочешь прийти жить, я не смогу просто вызвать полицию и выставить тебя за дверь. Но есть одна деталь, о которой твой интернет-советчик, видимо, забыл упомянуть.
Она придвинула к нему стопку квитанций.
— Если ты въезжаешь сюда как жилец, ты обязан участвовать в оплате коммунальных расходов. За все годы, пока ты числишься в этой квартире, ты не заплатил ни гривны. Поэтому я подам в суд на взыскание задолженности за последние три года с зарегистрированного жильца. И этот суд я выиграю. Все платежки оформлены на меня, все чеки сохранены, платила только я. После решения суда твои счета могут арестовать.
Игорь заметно побледнел.
— Дальше, — тем же ровным голосом продолжила Наталья Сергеевна. — Квартира принадлежит мне. Значит, я вправе распоряжаться ею так, как считаю нужным. Две свободные комнаты я сдам. Кому угодно. Студентам, которые играют на барабанах. Рабочим с ночными сменами. Строителям. Большой шумной семье с временной регистрацией. Поверь, я найду способ сделать твое проживание здесь таким невыносимым, что ты сам соберешь вещи уже на второй день.
— Ты пугаешь, — выдавил Игорь, но уверенности в голосе почти не осталось. — Ты сама не выдержишь жить с чужими людьми.
— А я и не собираюсь, — спокойно ответила она. — Сниму себе небольшую уютную однокомнатную квартиру в тихом районе, как вы с Алиной мне и советовали. Денег от аренды комнат как раз хватит. А ты останешься здесь — с новыми соседями, без денег и с судебным долгом. И тогда посмотрим, как быстро от тебя сбежит твоя Алина.
