— Да сколько это ещё будет продолжаться?! — Алина резко развернулась к мужу и едва не выпустила из рук аккумуляторные садовые ножницы. — Что должно произойти, чтобы ты наконец заметил, насколько меня всё это выводит? Насколько мне тяжело! Мне тут надо рухнуть без сознания? Или начать визжать, как пожарная сигнализация? Может, завыть на весь участок?
— Алин, ну потише… — Дмитрий устало выдохнул, даже не выключая газонокосилку. — Мы же не на передовой, а на даче. Потерпи немного. Тут, между прочим, ещё клумбы нужно закончить…
Дачный домик в коттеджном посёлке словно нарочно выставлял напоказ всю нелепость происходящего: ровный, будто с картинки, газон, беседка с интернетом, гриль, к которому никто не подходил, потому что «Марине жирное нельзя». Возле крыльца громоздилась стопка вакуумных контейнеров и стояла коробка с эко-банками, которые ещё предстояло рассортировать.
Ко всему прочему, по всему двору болтались воздушные шары с надписью «Ждём малыша». Разумеется, надувала их вовсе не Марина.
Алина посмотрела в сторону Марины. Та, словно хозяйка курорта, полулежала в шезлонге под навесом, спрятав глаза за тёмными очками. В руке у неё был холодный матча-латте в стакане с крышкой. Одним пальцем она прокручивала ленту в телефоне, а другой ладонью лениво гладила почти незаметный живот.
— Мне нельзя подолгу сидеть на солнце, у меня кожа очень чувствительная, — сообщила Марина свекрови, когда та уже в третий раз осторожно попросила её помочь разобрать пакеты из доставки.
Татьяна Сергеевна лишь мягко улыбнулась:
— Конечно, доченька. Ты себя береги. Я Ирину позову.
Алина выпрямилась, с трудом разогнула затёкшую спину и потянулась. Поясницу ломило. С раннего утра она таскала коробки, бегала за перчатками, резала овощи для заготовок, перемывала посуду после завтрака. Ирина, жена старшего сына Татьяны Сергеевны, копалась возле грядок, пересаживая рассаду. На её лице застыло точно такое же выражение — усталость, густо смешанная с раздражением.
Пока Дмитрий проходился газонокосилкой по траве, Марина с воодушевлением рассказывала, как они с Артёмом подбирали оттенок для детской комнаты.
— В итоге решили взять мятный. Белый уже надоел, серый какой-то унылый, а мятный — мягкий, нежный, успокаивающий.
— Чудесно! — Татьяна Сергеевна прямо светилась, будто ей только что вручили путёвку к морю. — Мы с папой и кроватку вам купим, и постельное бельё. Самое важное — отдыхай. Не перенапрягайся.
«Самое важное — отдыхай. Конечно. А мы тут за Марину будем вкалывать», — зло передразнила её про себя Алина, смахивая пот со лба. Сказать хотелось многое, но приличных слов среди этих мыслей почти не находилось.
И тут в памяти всплыл первый год их с Дмитрием брака. Тогда не было ни удобных шезлонгов, ни доставок, ни модных эко-банок. Были только грядки, которые требовали постоянного полива, и сорняки, выраставшие быстрее, чем их успевали выдёргивать. А ещё была беременность с жутким токсикозом, когда от одного запаха укропа подкатывала тошнота, а садовые перчатки казались тяжёлыми, будто набитыми свинцом. Однажды Алина потеряла сознание прямо возле теплицы. Татьяна Сергеевна тогда лишь беспомощно развела руками и спокойно сказала:
— Ничего страшного, наши бабушки и не такое выдерживали. Пусть немного подышит свежим воздухом.
