— Не вычеркнула, — холодно поправила Кристина. — Просто правильно расставила приоритеты. На моём месте ты поступила бы точно так же, только тебе удобнее делать вид, будто это не так.
— Я бы никогда не отказалась от своих родителей из-за чужой жилплощади, Кристина. Никогда в жизни.
— А я отказалась, — без малейшего колебания ответила дочь. — И, знаешь, не раскаиваюсь. По крайней мере, говорю тебе прямо, а не изображаю из себя любящую дочь, как раньше.
Марина замерла. В груди будто всё оборвалось. Она хотела что-то сказать, возразить, попросить опомниться, но слова не шли. Они застряли где-то внутри, тяжёлые и беспомощные.
— Вы с отцом не родители, а сплошной стыд, — продолжала Кристина уже раздражённо. — Вечно звонки, обиды, претензии. Всё вам что-то надо. А сами что можете дать? Ничего. И предупреждаю сразу: если начнёшь названивать мне каждый день, я вообще перестану приезжать. Всё, мне некогда. У нас тут дела на даче. Пока.
— Кристина, подожди…
В ответ раздались короткие гудки.
Марина ещё долго сидела на банкетке, не отрывая взгляда от пустой стены перед собой. Казалось, привычный мир, в котором она прожила столько лет, только что раскололся на мелкие острые куски. Неужели дочь никогда по-настоящему их не любила? Неужели всё это время просто пользовалась ими, пока это было удобно?
Может, они с Сергеем и правда оказались для неё «невыгодными» родителями. Скромная однокомнатная квартира в маленьком городке — против жилья в центре. Родительская забота — против расчёта. Тёплые руки матери — против обещанного комфорта. Выбор Кристины, похоже, был сделан давно, просто Марина слишком упорно не хотела видеть очевидное.
Она опустила глаза на свои ладони и долго рассматривала их, словно надеялась найти там ответ, как жить дальше.
Перед памятью одна за другой всплывали картины. Маленькая Кристина вбегает из садика, бросается ей на шею и кричит, что соскучилась. Кристина засыпает под сказку, а Марина тихо поправляет одеяло. Ночные температуры, лекарства, тревога. Последние деньги, отданные на репетиторов перед экзаменами. Бесконечные разговоры, поддержка, утешения, надежды.
И всё это, как выяснилось, оказалось дешевле квартиры, которую пообещал чужой человек.
Марина смахнула слёзы тыльной стороной ладони и медленно поднялась. Нужно было идти обратно в палату к Сергею. Снова придумывать объяснение. Снова произносить спасительную ложь. Сказать, что Кристина задержалась, что непременно приедет позже, что у неё просто навалились дела.
Лгать было легче, чем выложить правду, которую муж сейчас не выдержал бы.
Кажется, дочери у Марины больше не осталось. Была только чужая женщина с её фамилией и лицом того ребёнка, которого она когда-то любила больше жизни.
Зато теперь Марина знала всё. Правду — горькую, беспощадную, но уже не прикрытую никакими иллюзиями.
