К посредникам я обращаться не стала: решила заниматься всем сама. По работе я постоянно имела дело с бумагами, расчётами и договорами, поэтому прекрасно понимала, что так не придётся отдавать лишние деньги за комиссию. Квартира располагалась удачно: спокойный район, поблизости школа, остановка транспорта и супермаркет. Уже через три дня мне позвонила женщина примерно сорока пяти лет. Она назвалась Ириной и объяснила, что они с мужем и дочерью, которая учится в десятом классе, недавно перебрались из области и теперь подыскивают жильё.
Показ я назначила на субботу. Ирина внимательно прошлась по комнатам, заглянула в санузел, на кухне несколько раз открыла и закрыла воду, проверяя кран. Её муж — высокий, в очках — почти ничего не говорил, только ходил за ней следом и время от времени одобрительно кивал. Девочка стояла у окна и молча разглядывала двор.
— Нас всё устраивает, — наконец сказала Ирина. — Мы готовы оформить договор.
По арендной плате мы сошлись быстро. Цена была нормальной для нашего города: не завышенной, но и не подозрительно низкой. Я заранее подготовила договор найма: взяла типовой образец, но внесла в него дополнительные условия. Отдельно прописала оплату коммунальных услуг, страховой депозит в размере одного месяца проживания и обязательное предупреждение о расторжении за месяц. Я хорошо знала, как должны выглядеть такие документы: в нашей управляющей компании часто сталкивались и с собственниками, и с жильцами, и я не раз видела, как мелкая невнимательность потом обходится людям слишком дорого.
О том, что квартира уже сдана, свекровь узнала недели через две. И не от меня. Дмитрий случайно проговорился по телефону. Сказал что-то вроде: «Мария нашла жильцов», — и, видимо, даже не понял, что этой фразы хватит, чтобы начался новый виток.
На ближайшее воскресенье у нас был запланирован обед у родителей Дмитрия. Такие встречи они устраивали примерно раз в месяц: звали нас, а ещё сестру Дмитрия с её мужем. Я как раз собиралась, помогала Егору одеться, когда Дмитрий подошёл ко мне в прихожей.
— Мама просила передать, что тебя сегодня не ждут.
Я застыла, держа в руках Егорову шапку.
— В смысле — не ждут?
— Она сказала: «Если Мария считает, что она нам не семья, пусть остаётся дома».
Я медленно перевела взгляд на Дмитрия. Он стоял уже в куртке и ботинках, но смотрел не на меня, а куда-то в сторону, будто изучал стену за моим плечом.
— И что ты ей ответил?
— А что я должен был сказать?
— Она ведь твоя мать, — произнесла я, не отводя глаз. — Она просто вычеркнула меня из приглашённых, а ты сделал вид, что так и надо? Ты правда собираешься поехать без меня?
— Мария, — он наконец посмотрел прямо на меня, и в голосе у него появилась досада. — Давай только не начинай. Я не могу не поехать к родителям. Это мои родители. Мне теперь из-за квартиры, которая вообще не моя, с ними ругаться?
Я промолчала. Натянула Егору шапку, застегнула ему куртку, взяла его за руку и вышла из квартиры. Дмитрий так и остался в коридоре.
Мы с Егором пошли в парк. Катались с горки, потом кормили голубей у дорожки. В какой-то момент он спросил, почему папа не пошёл с нами. Я ответила, что папа устал. Егор кивнул так, будто это объяснение его полностью устроило, и тут же побежал к качелям.
Вечером, когда Дмитрий вернулся от родителей, он попытался начать разговор. Я сидела на кухне и заполняла ведомость по начислениям за капитальный ремонт. Работу пришлось взять домой: квартал подходил к концу, и сроки поджимали. Передо мной лежала пачка распечаток, я сверяла суммы с базой и помечала строки ручкой.
— Мама обиделась, — сказал Дмитрий, опускаясь на стул напротив. — Она считает, что ты поступила некрасиво. Что теперь у Егора есть деньги, которые ты держишь на каком-то счёте, а семья, которая тебя приняла и вырастила твоего мужа, осталась ни с чем. Она говорит, ты думаешь только о себе.
Я подняла глаза от бумаг.
— Только о себе? — спокойно переспросила я. — Я с двадцати трёх лет работаю бухгалтером. Пришла в вашу семью с обычной профессией, с самым обычным образованием, без больших запросов и громких планов. В какой момент я вдруг стала человеком, который думает исключительно о себе?
Дмитрий тяжело выдохнул.
— Она сказала это на эмоциях. Не принимай близко к сердцу.
— Нет, Дмитрий, — я положила ручку рядом с ведомостью. — В следующий раз ты поедешь к ней и скажешь: «Мама, Мария не жадная. Мария оформила бабушкину квартиру на себя, потому что это её наследство. Она сдаёт жильё и откладывает деньги на будущее нашего сына. Это не жадность, это разумный поступок». Ты способен произнести ей это?
Он молчал и смотрел на меня. Я видела, как напряглись его скулы. Ему было неловко, неприятно, тяжело. Но решимости в его глазах не было. Там было только одно желание: чтобы разговор как можно скорее закончился сам собой.
— Я не могу ей так сказать, — наконец ответил он. — Она моя мать. Она никогда не поймёт, если я встану на сторону жены против неё. Для неё это будет предательством.
— А для меня предательство — когда муж не может защитить свою жену.
