Дороже всего обходится именно та помощь, за которую у вас демонстративно не хотят брать ни копейки. Ведь если нет понятного денежного расчёта, расплачиваться всё равно приходится — только уже не гривнами, а собственным правом голоса, спокойствием и личными границами.
Когда Егору исполнилось полтора года, Марии позвонили с работы и предложили вернуться — сразу на место начальника отдела. Это была не просто хорошая вакансия, а та самая должность, о которой она мечтала. Да и доход обещали такой, что за несколько лет можно было бы закрыть едва ли не половину семейной ипотеки. Но одна мысль о том, что маленького сына придётся оставить с посторонней няней, вызывала у Марии настоящий страх.
Именно тогда на авансцену вышла Лариса Викторовна. Свекровь, женщина властная, но умеющая выглядеть безгранично заботливой, объявила о своём решении так, будто совершала подвиг ради всей семьи. Она сказала, что уходит из бухгалтерии, хотя до пенсии ей оставалось всего пять лет, и теперь целиком посвятит себя внуку.
— Лариса Викторовна, мы обязательно будем платить вам как няне. Это даже не обсуждается, — сказала тогда Мария, едва сдерживая слёзы благодарности, пока накрывала стол по случаю такого решения.
— Машенька, ну что ты такое выдумываешь! — свекровь картинно приложила ладони к груди и обиженно поджала губы. — Какая ещё оплата? Я ему родная бабушка, а не какая-то нанятая женщина со стороны!
— Мам, но это ведь огромная нагрузка, — попытался вставить Дмитрий. — Мы не можем просто взять и переложить на тебя ребёнка.
— Димочка, не смеши меня, — отмахнулась Лариса Викторовна. — У вас ипотека, Марии для новой руководящей должности одежду приличную покупать надо. А мне на старости лет много ли нужно? Лишь бы мой внучек рядом был. Я для него и живу. Идите спокойно работать и ни о чём не переживайте.
Мария тогда плакала от облегчения и счастья, прижимаясь к мужу. Ей казалось, что судьба неожиданно вручила ей выигрышный билет.
Первые шесть месяцев действительно напоминали почти идеальную семейную картинку. Мария быстро набирала вес в компании, приносила домой хорошие деньги, а в квартире к её приходу всегда пахло горячим супом. Егор был довольный, сытый, ухоженный, много гулял и часами играл с бабушкой.
Только от материнской роли Марию отодвигали настолько ласково и аккуратно, что придраться было будто бы не к чему.
— Машенька, девочка моя, иди сразу ложись, на тебе лица нет, — мягко напевала свекровь, забирая Егора у порога почти в ту же секунду, как Мария снимала обувь. — Я сама его сегодня искупаю.
— Лариса Викторовна, я ведь весь день его не видела. Мне хочется самой… — неуверенно возражала Мария, протягивая руки к сыну.
— Ой, ну не говори ерунды. Ты с улицы пришла, вся холодная, уставшая, ещё рабочее напряжение на малыша перенесёшь. Иди спать. Если ночью заплачет, я поднимусь. У тебя завтра важная презентация, тебе нужна свежая голова.
Стоило Марии попытаться настоять хотя бы на мелочах, связанных с воспитанием, Лариса Викторовна тут же превращалась в человека, который всё знает лучше остальных.
— Пожалуйста, не давайте ему сладкое перед сном, — попросила Мария однажды, застав свекровь в детской с печеньем в руках. — Потом он перевозбуждается и долго не может уснуть.
Лариса Викторовна даже не смутилась и уже раскрыла рот, чтобы возразить с привычной уверенностью.
