Но Сергей так и не произнес ни слова. Он только судорожно сглотнул, будто во рту у него пересохло, и еще сильнее ссутулился. Передо мной сидел не тот уверенный мужчина, за которого я когда-то выходила замуж, а какой-то потухший, жалкий человек, внезапно постаревший на десять лет.
— Наталья, ну попробуй понять… — наконец выдавил он, не решаясь поднять на меня глаза. — У них ведь правда тяжелое положение. Снимать жилье стало дороже, денег не хватает, а тут такая возможность с квартирой появилась. Я же отец. Я не мог отвернуться. Я собирался тебе сказать, честно. Просто все никак не находил подходящего момента.
— Пять лет, Сергей, — произнесла я тихо, но мой голос звучал настолько ровно, что от этого становилось страшнее. — Мы откладывали эти деньги пять лет. Я отказалась ехать на похороны двоюродной сестры в другой город, потому что мы считали каждую гривну на дорогу. Я терпела зубную боль и ставила самые дешевые пломбы в обычной государственной клинике, лишь бы не брать деньги со счета. А ты просто пошел, снял все и отдал.
— Пап, да не слушай ты ее! — резко вклинилась Валерия и с раздражением отодвинула от себя чашку. — Она сейчас специально изображает несчастную жертву. Ты мужчина, ты глава семьи, и имеешь право распоряжаться своими деньгами! Мы вообще не обязаны перед ней оправдываться. Денис, вставай, уходим. Я не собираюсь участвовать в этом спектакле.
Денис тут же вскочил, суетливо запихивая телефон в карман.
— Сидеть, — сказала я негромко, но так жестко, что он мгновенно опустился обратно на стул.
Я уперлась ладонями в стол и наклонилась к ним ближе.
— А теперь вы трое меня внимательно выслушаете. Валерия, судя по твоим словам, с законами у тебя совсем плохо. Все, что супруги заработали за время брака, считается их общей совместной собственностью. И не имеет значения, на кого именно оформлен счет. Это не моя прихоть, это Семейный кодекс.
Потом я повернулась к Сергею.
— Ты натворил не просто глупость, Сергей. Ты предал меня. И фактически украл у меня за спиной то, что мы собирали вместе.
— Наталья, ну что ты такое говоришь! Какое еще украл? — попытался возмутиться он, заливаясь краской. — Я им одолжил. Они вернут, позже, когда смогут…
— Не смей мне врать! — я впервые сорвалась на крик, и от этого звука все трое вздрогнули. — Кто именно вернет? Денис, который два месяца в году изображает занятого человека? Или Валерия, которая меняет салоны красоты чаще, чем места работы? Они никогда не отдадут ни одной гривны, и ты прекрасно это понимаешь!
Валерия презрительно скривилась и демонстративно сложила руки на груди.
— Вы просто беситесь, потому что папа меня любит сильнее, чем вас. Вы ему никто. Так, женщина, которая готовит, стирает и убирает.
Эти слова могли бы ударить больно, но в тот момент они лишь окончательно поставили точку. Все стало предельно ясно. Столько лет я пыталась добиться тепла и уважения от девочки, которой от меня требовались только удобство, деньги и обслуживание.
Я медленно выпрямилась. Усталость после дачи исчезла без следа. Вместо нее внутри появилась холодная собранность, почти пугающее спокойствие.
— Сергей, — я посмотрела на мужа долгим, неподвижным взглядом. — У тебя есть ровно пятнадцать минут. Соберешь документы, лекарства, пару смен белья и все, что понадобится на первое время. Остальное заберешь позже. Твоя дочь и ее муж, я уверена, с радостью помогут донести сумки до машины.
Он уставился на меня так, будто не сразу понял смысл сказанного. Потом часто заморгал, губы у него задрожали.
— Н-наталья… Ты меня выгоняешь? Сейчас? Ночью? Куда я пойду? Это ведь наша квартира…
— Эта квартира перешла ко мне от родителей еще до того, как мы познакомились, — четко произнесла я. — Поэтому никаких прав на нее у тебя нет. А пойдешь ты в ту самую новую, просторную квартиру к своей обожаемой дочери. Уверена, для такого любящего отца там найдется угол. Тем более что оплачена она полностью за его счет.
Валерия резко вскочила, стул с неприятным скрипом отъехал назад. Ее лицо перекосилось от злости.
— Мы его к себе не заберем! — выпалила она. — У нас там ремонт будет, пыль, грязь, рабочие. И вообще нам самим нужно пространство! Пап, скажи ей, чтобы она прекратила нести этот бред. Ты никуда не пойдешь!
Сергей перевел растерянный взгляд с меня на дочь. Кажется, только сейчас до него начало доходить, что человек, ради которого он перечеркнул наш брак, вовсе не собирается отвечать ему заботой и благодарностью.
— Валерия… — пробормотал он. — Но вы же говорили, что там есть свободная комната…
— Пап, ну какая еще свободная комната? — раздраженно отмахнулась она. — Это будет кабинет Дениса, я тебе сто раз объясняла. Потом еще детскую надо продумать. Нам сейчас точно не до того, чтобы с тобой возиться. Наталья, хватит устраивать истерики. Завтра остынете и помиритесь. Мы уходим.
Она схватила сумку, дернула Дениса за рукав, и они почти бегом выскочили в прихожую. Через мгновение входная дверь с силой хлопнула. Мы с Сергеем остались вдвоем.
На кухню опустилась такая тишина, что слышно было, как гудит холодильник. Муж сидел неподвижно, обхватив голову руками, и смотрел на пустые чашки перед собой.
— Собирай вещи, Сергей, — тем же ровным голосом повторила я.
— Наталья, прости меня, — он поднял на меня мокрые от слез глаза. — Я идиот. Старый, слепой идиот. Она плакала, говорила, что они останутся на улице, что им больше некуда идти… Я не смог ей отказать. Наталья, давай все забудем. Я найду вторую работу, буду подрабатывать вечерами, я верну каждую гривну, клянусь тебе.
Его жалкие обещания больше не трогали меня. Внутри не осталось ни сочувствия, ни злости — только холодное отвращение. Я смотрела на человека, с которым делила дом, постель и планы на старость, и понимала, что больше не вижу в нем своего мужа.
