И этот выключатель будто сработал.
Не громко, не с хлопком, не с истерикой. Просто внутри стало ясно и окончательно: довольно. Больше я в эту игру не играю.
Я молча прошла на кухню. Открыла холодильник, посмотрела на кастрюлю с великолепно замаринованным мясом — нежная шейка, специи, лук, всё как надо. На неё я снова потратила почти восемьсот гривен, потому что хотела, чтобы гостям было вкусно. Постояла секунду, взяла кастрюлю и так же спокойно задвинула её обратно. На самую нижнюю полку. Подальше от глаз.
Потом поставила на плиту воду. Когда она забурлила, высыпала туда самые обычные рожки за двенадцать гривен.
Пусть будут рожки.
Минут через двадцать я вышла в беседку с большой тарелкой. От неё поднимался пар.
Валерия с Андреем сразу оживились, даже потянули носами воздух — конечно, решили, что сейчас понесут шашлык. Но на блюде лежали макароны. Простые варёные рожки, чуть присыпанные зеленью. Без мяса. Без соусов. Без всего.
За столом стало так тихо, что слышно было, как где-то за забором хлопнула калитка.
— Наталья… это что такое? — Валерия уставилась на тарелку так, будто я вынесла им не ужин, а оскорбление. — А мясо где? Мы же к вам на шашлыки приехали.
— Шашлыка сегодня не будет, — ровно сказала я и поставила блюдо в центр стола. — Ешьте макароны. Между прочим, еда нормальная. Сытная.
— В смысле не будет? — Андрей даже приподнялся со скамейки. — Ты же всегда жаришь. У тебя это отлично получается.
— Жарила, — спокойно подтвердила я. — Три года подряд жарила. Покупала мясо за свои деньги, мариновала, таскала угли, стояла у мангала. А вы за всё это время ни разу даже хлеба не привезли. Приезжали налегке, ели, делали замечания и ещё просили завернуть остатки домой.
Лицо Валерии мгновенно налилось краской.
— Ты серьёзно сейчас нас этим попрекаешь? — взвизгнула она. — Мы же друзья! Мы к вам по-человечески, от души приезжаем!
— От души — это когда люди стараются друг для друга, — ответила я без повышения голоса. — А когда одна сторона платит, готовит и обслуживает, а другая только сидит, ест и распоряжается, это уже не дружба. Это бесплатная столовая. Так вот, столовая закрыта.
— То есть мы должны давиться этими макаронами? — Валерия резко отодвинула тарелку.
— Никто вас не заставляет, — я пожала плечами. — Можете не есть. Мясо, кстати, есть. Хорошее, три килограмма. Но оно для тех, кто приходит не с пустыми руками. Вы приехали без ничего — значит, на столе рожки. По-моему, всё справедливо.
— Ты из-за куска мяса устроила цирк? — Валерия едва не задохнулась от возмущения. — Да это же копейки! Тебе для друзей жалко?
— Копейки, — кивнула я. — Только эти «копейки» три года подряд плачу почему-то я одна. А от вас за всё это время — ни гривны, ни батона. Если это такая мелочь, привезите сами в следующий раз, вот и всё. Но вы ведь не привезёте. Вам удобнее приехать на готовенькое, а потом назвать меня жадной.
Андрей покраснел до самых ушей. Он отвёл взгляд, неловко заёрзал на месте. По нему было видно: до него дошло. В отличие от жены, он хотя бы понял, как это выглядит со стороны.
— Валерия, может, Наталья права… — пробормотал он. — Нехорошо как-то всё время приезжать ни с чем. Люди готовятся, тратятся, а мы…
— Молчи! — оборвала его Валерия, даже не глядя. Потом снова повернулась ко мне: — Всё. Больше мы сюда не приедем. Никогда.
— Отлично, — сказала я. — На мясе сэкономлю.
Она вскочила так резко, что скамейка скрипнула, схватила сумочку и свои нелепые тапочки.
— Андрей, поехали! Я такого хамства в жизни не видела. Пожалела мяса для друзей! Жадина!
Дмитрий стоял у двери, явно не зная, куда смотреть. Но уголок его губ всё-таки дрогнул — кажется, он едва сдерживал улыбку.
— Счастливо, — сказала я им вслед. — И если вдруг снова соберётесь на шашлыки, помните: они обычно бывают у тех, кто сам хоть что-то приносит к столу.
Машина резко сорвалась с места и вылетела за ворота, обиженно взвизгнув шинами.
Рожки, между прочим, так никто и не тронул.
