– Ты вообще давно заглядывала в свои расходы? – Татьяна громко поставила пустую чашку на блестящую столешницу и подтянула к себе блюдце с рассыпчатым печеньем. – Одна живешь в трехкомнатной квартире, платишь коммуналку за лишние стены, по санаториям разъезжаешь, а у молодых каждый месяц бюджет по швам расходится. Им уже не до спокойной жизни.
Ирина не стала отвечать сразу. Она медленно допила чай, промокнула губы льняной салфеткой и лишь потом подняла взгляд на сватью. Этот разговор, как она понимала, должен был случиться рано или поздно. С того самого момента, когда сын Алексей осторожно обмолвился, что они с Мариной подумывают перевести семилетнего Ивана в частную языковую гимназию на другом конце города.
– Мои деньги, Татьяна, – ровно произнесла Ирина, не меняя тона, – тебя никоим образом не касаются. Эту квартиру я с покойным мужем… вернее, уже потом сама тянула на себе много лет. Сорок лет отработала на трикотажной фабрике, без поблажек, от смены до смены. Каждый метр здесь мне достался честным трудом. И отчитываться перед посторонними за свои копейки я не обязана.
– Только не начинай опять про фабрику, – скривилась Татьяна и поправила на плечах объемный шерстяной платок. – Все мы работали, не ты одна устала. Но сейчас другое время, надо шире смотреть. Ты подумай, каково сейчас твоему Алексею. Он между двумя работами разрывается, у Мариночки от нервов давление скачет, а ребенку нужно дать хороший старт, пока он маленький. Иначе вырастет обычным серым человеком без будущего и связей.
Ирина промолчала, хотя внутри у нее неприятно кольнуло. Она слишком хорошо знала эту сладковато-назидательную интонацию Татьяны, с которой та обычно пыталась залезть в чужой кошелек и объяснить, кому куда тратить заработанное. Сама Татьяна ушла на пенсию на пять лет раньше благодаря льготному стажу и больше ни одного дня не проработала. Жила дома в свое удовольствие, смотрела бесконечные дневные сериалы, а собственные деньги спускала на платья из каталогов и золотые серьги, которые торжественно надевала на редкие семейные застолья. Зато распоряжаться доходами дочери и зятя она старалась так уверенно, будто лично оплачивала каждый их шаг.
Алексей женился на Марине пять лет назад, и Ирина с самого начала выбрала осторожную позицию. Она не вмешивалась, не лезла с нравоучениями, но и свои границы обозначила сразу. Молодым она помогла с первым взносом за двухкомнатную квартиру в новом спальном районе, отдав все сбережения, которые собирала больше десяти лет. Тогда же сказала прямо: в их семейные дела со своими советами не полезет, но и садиться себе на шею никому не позволит.
Сын был человеком трудолюбивым. Больших высот не достиг, звезд с неба не хватал, зато зарабатывал честно. На нормальную еду, приличную одежду, коммунальные платежи и обычный летний отдых семье вполне хватало. Ирина считала, что для молодой семьи это уже немало, особенно если жить по средствам, а не гнаться за чужими красивыми картинками.
Настоящие сложности начались, когда внук Иван пошел в первый класс обычной районной школы рядом с домом. Татьяна, едва услышав об этом, устроила шумный скандал прямо на крыльце первого сентября. Она заявила, что дети из спального микрорайона совершенно не подходят мальчику из «приличной интеллигентной семьи», что учителя там ничему толковому не научат, а ее внук заслуживает только закрытого лицея с углубленным английским, верховой ездой и прочими дорогостоящими занятиями.
