Подтверждение по сделке пришло во вторник, серый и промозглый. Валентина Павловна получила свежую выписку из реестра: теперь в ней значилось, что она является законной собственницей небольшой, но светлой и удобной квартиры. А прежняя трёхкомнатная, в которой она прожила столько лет, уже была оформлена на других людей. Средства от продажи поступили на её банковский счёт.
Впереди оставалось самое хлопотное — окончательно собрать вещи и переехать. Покупатели, к счастью, попались адекватные: они без лишних споров дали ей две недели, чтобы спокойно освободить жильё. Валентина Павловна не стала изображать из себя героиню и таскать всё сама. Она вызвала грузчиков, договорилась с упаковщиками, и уже через несколько дней квартира перестала быть привычным домом. Комнаты заполнили картонные коробки, свёртки, пакеты с подписями. В воздухе стоял запах старой пыли, упаковочной плёнки и скотча.
Когда в дверь позвонили, Валентина Павловна как раз вытирала влажной салфеткой опустевшие кухонные полки. Она отложила тряпку, вытерла ладони о полотенце и неторопливо пошла в прихожую.
За дверью оказались Артём и Ирина.
Возле ног Ирины стояли два набитых чемодана, а рядом — пластиковая переноска, из которой настороженно выглядывал их породистый кот. Невестка сияла так, будто явилась принимать давно обещанный приз. Артём держался чуть скованнее, но в его позе тоже читалась уверенность: решение принято, назад дороги нет.
— Освобождай комнату, мы приехали, — бодро объявила Ирина и тут же попыталась пройти внутрь, протискиваясь мимо свекрови в коридор.
Но почти сразу её взгляд упёрся в коробки, выстроенные вдоль стен. Улыбка сползла с лица так быстро, будто её стёрли ладонью. Торжество сменилось растерянностью, а затем — плохо скрытым раздражением.
— Это что ещё такое? — спросила она, оглядывая диван, замотанный плёнкой. — Вы генеральную уборку устроили? Мы же говорили, что сами разберём вещи. Зачем было всё упаковывать? И почему здесь почти ничего не осталось?
Артём тоже начал смотреть по сторонам. Он нахмурился, переводя взгляд с коробок на пустые полки, с полок — на снятые занавески.
— Мам, объясни, что происходит. Ты решила ремонт затеять прямо перед нашим переездом?
Валентина Павловна молча прикрыла входную дверь, чтобы разговор не разлетелся по лестничной площадке. Потом подошла к маленькому столику в прихожей, где лежала её кожаная папка. Она спокойно расстегнула молнию, вынула изнутри несколько листов, аккуратно скреплённых степлером, и протянула их сыну.
Это был договор купли-продажи квартиры.
Артём взял документы, пробежал глазами первые строки — и заметно побледнел. Потом на щеках выступили красные пятна. Он перечитал начало ещё раз, будто надеялся, что буквы сложатся в другой смысл.
— Продавец… покупатель… сумма… — пробормотал он хрипло. — Мам, это что такое? Ты серьёзно? Какая ещё продажа?
Ирина резко выдернула бумаги у него из рук. Её глаза расширились, губы дрогнули, а лицо вытянулось от ужаса.
— Вы продали квартиру?! — сорвалась она почти на крик, и её голос неприятно ударился о пустые стены прихожей. — Как вы вообще посмели? Это же наша квартира! Мы уже съехали со съёмного жилья! Нам завтра ключи хозяевам отдавать!
— Это была моя квартира, Ирина, — спокойно поправила её Валентина Павловна и забрала договор обратно. — Именно моя. Теперь у неё другие владельцы, они заезжают в конце недели. А я переезжаю в своё новое жильё.
На несколько секунд в прихожей стало настолько тихо, что было слышно, как в переноске шевелится кот. Потом он жалобно мяукнул, будто первым пришёл в себя.
— Мам, ты вообще понимаешь, что делаешь? — Артём наконец заговорил громче. — Нам теперь куда? Мы же всё решили!
— Нет, Артём, — отчётливо произнесла Валентина Павловна, выделяя каждое слово. — Мы ничего не решали. Вы пришли и поставили меня перед фактом, будто имеете право распоряжаться моей квартирой, моим временем и моей жизнью. Вы не попросили о поддержке. Вы потребовали, чтобы я уступила вам место и ещё была благодарна за такую возможность. Я тебя вырастила, помогала, чем могла, дала тебе старт. Дальше вы взрослые люди и отвечаете за себя сами.
— Да как вы можете так говорить! — Ирина топнула ногой, уже не пытаясь сохранять приличный тон. — Мы семья! Родные люди обязаны выручать друг друга! Вы должны были пустить нас хотя бы пожить! И вообще, куда делись деньги от продажи? Вы обязаны отдать нам половину, чтобы мы смогли оформить ипотеку!
Валентина Павловна смотрела на перекошенное от злости лицо невестки и вдруг поняла, что жалости в ней больше нет. Осталась только усталость — тихая, давняя, накопленная годами.
— Я никому ничего не должна, Ирина, — спокойно ответила она.
