Заказчики удивлённо переглянулись и почти сразу попросили пригласить меня.
Валерия попыталась взять разговор в свои руки, но очень быстро стало ясно: она не знает и половины того, что мы уже успели обсудить с клиентами. Ни по материалам, ни по срокам, ни по нюансам проекта она толком ответить не смогла.
В результате люди поднялись из-за стола и сухо сообщили, что им нужно всё обдумать.
В тот же вечер Анатолий снова набрал мой номер. На этот раз он говорил таким тоном, будто я лично пришла в офис и перекрыла всем кислород. Он потребовал, чтобы я немедленно прекратила «подрывать деятельность фирмы».
Я спокойно напомнила ему, что сижу дома, ни в чьи разговоры не вмешиваюсь и физически не могу мешать работе компании.
Спустя неделю Анатолий внезапно решил собрать большой семейный ужин. Пригласил нашу дочь, свою мать, младшую сестру и, что особенно странно, меня.
Скорее всего, он хотел продемонстрировать родным, что развод у нас проходит культурно, мирно и, главное, полностью по его сценарию.
Разумеется, Валерия тоже присутствовала.
Она уже чувствовала себя рядом с моим мужем совершенно свободно: устроилась возле него за столом и вслух рассуждала, как именно собирается переоформить наш выставочный зал.
Я молча сидела и слушала этот спектакль.
Потом Галина Павловна торжественно приподняла бокал и с выражением произнесла:
— Самое важное, чтобы после развода каждый получил ровно то, что ему по праву принадлежит!
Тут я не удержалась и улыбнулась.
— Замечательный тост, Галина Павловна. Особенно мне в нём нравится слово «каждый».
Анатолий сразу напрягся. Лицо у него стало жёстким, брови сошлись на переносице.
Я же без суеты открыла сумочку и достала документы, которые заранее подготовила. После этого простыми словами объяснила всем собравшимся, что моя законная часть в бизнесе после развода никуда не исчезает. А значит, вопрос общего имущества будет решаться не за семейным столом и не по чьему-то настроению, а строго официально.
Сначала свекровь даже не поняла, о чём речь.
А когда до неё дошёл смысл сказанного, она буквально взвилась:
— Какая ещё твоя часть?! Анатолий всё это сам создал, своими руками!
Наша дочь посмотрела на бабушку очень внимательно и громко напомнила, что её мать пятнадцать лет работала в этой мастерской без нормальных выходных, без отпусков и без права заболеть.
Валерия тем временем повернулась к Анатолию с неподдельным изумлением:
— Ты же говорил, что фирма полностью твоя!
После этой фразы ужин окончательно перестал напоминать цивилизованную семейную встречу.
Анатолий, багровый от злости, приказал мне немедленно убрать бумаги обратно в сумку. Я отказалась — спокойно, но твёрдо.
Валерия тут же захотела выяснить, какие ещё важные подробности он предпочёл от неё утаить. Галина Павловна начала громогласно обвинять меня в том, что я якобы решила оставить её сына без единой гривны. Младшая сестра Анатолия попыталась всех примирить, но кричала так отчаянно, что только усилила общий беспорядок.
А я сидела посреди красиво накрытого стола, среди салатов, горячего и хрусталя, и впервые за долгие месяцы чувствовала почти искреннее удовольствие от происходящего.
Наконец Анатолий процедил сквозь зубы:
— Чего ты вообще добиваешься?
— Честного раздела бизнеса и права дальше спокойно работать.
— Под моей фамилией? — резко выкрикнул он.
И вот тогда наступил тот самый момент, которого я ждала давно.
— Нет, Анатолий. Ты ведь сам так настойчиво просил, чтобы я от неё отказалась.
Я действительно уже подала заявление на возвращение девичьей фамилии. И одновременно зарегистрировала новую собственную компанию.
Назвала её без лишней вычурности: «Мебельная мастерская Беловой».
Мне не понадобились громкие лозунги, пафосная реклама и обещания золотых гор. Я сняла небольшое, зато светлое помещение в другом районе города и позвала двух замечательных мастеров, которые давно хотели работать независимо.
Сотрудников из фирмы мужа я принципиально не переманивала.
Зато прежние постоянные клиенты довольно быстро отыскали меня сами.
Потому что люди годами заказывали мебель не из-за красивой фамилии Воронцов на вывеске. Они возвращались к конкретному человеку — к тому, кто помнил размеры их кухни до миллиметра, лично приезжал исправлять мелкие недочёты и не пропадал сразу после получения аванса.
Через неделю после того памятного семейного ужина Анатолий сам появился у меня.
Я как раз сидела в новом помещении среди картонных коробок и раскладывала образцы фасадов по папкам.
Он тяжело выдохнул, окинул взглядом стены, коробки, столы и сказал:
— Быстро ты здесь обосновалась.
— Пришлось срочно соответствовать новой фамилии.
Шутка ему явно пришлась не по вкусу.
Анатолий опустился на стул напротив и без долгих вступлений предложил вернуть всё «как было». По его версии, я продолжала бы работать в прежней мастерской, получала бы хорошие деньги, а он за это не стал бы поднимать вопрос о выкупе моей доли.
Даже вопрос с фамилией он преподнёс как отдельную уступку со своей стороны.
