О том, что отныне материальное содержание свекрови почему-то должно полностью перейти на меня, я услышала за воскресным завтраком.
Андрей сообщил об этом между тарелкой пышных сырников и второй чашкой горячего кофе — таким будничным голосом, будто предлагал купить новый коврик в прихожую.
— Нравится тебе это или нет, но расходы на мою мать теперь будут на тебе, — невозмутимо произнёс он. — Я всё обдумал и считаю, что другого правильного варианта нет.
Я медленно опустила десертную ложку на салфетку и попросила мужа пояснить, что именно он успел решить единолично, даже не потрудившись обсудить это со мной.
Как выяснилось, распланировать он успел немало.
Андрей намеревался каждый месяц переводить матери примерно шестнадцать тысяч гривен. Кроме этого, на меня, по его замыслу, должны были лечь её дорогие лекарства, нормальные продукты и вся коммуналка.
На мой вполне закономерный вопрос, с какой стати именно я становлюсь главным спонсором этой схемы, муж ответил без малейшего смущения: официально я зарабатываю больше.
Мне тогда было пятьдесят, Андрею — пятьдесят два. Мы жили в Полтаве, почти двадцать четыре года состояли в браке, вырастили дочь и давно привыкли к нашему размеренному укладу. Я руководила коммерческим отделом в большом магазине стройматериалов, а Андрей работал мастером на местном промышленном предприятии.
Да, мой доход и правда был заметно выше его зарплаты.
Но это вовсе не означало, что под нашей двуспальной кроватью у меня лежали золотые слитки на чёрный день.
Автокредит мы ещё не закрыли, дочери я ежемесячно помогала с оплатой съёмного жилья, а ещё понемногу откладывала деньги на ремонт кухни, который мы давно собирались сделать.
Свекрови, Галине Павловне, к тому моменту исполнилось семьдесят три года.
Она жила одна в хорошей двухкомнатной квартире, получала пенсию и до недавнего времени вполне нормально справлялась со своими обычными бытовыми расходами.
Настоящие денежные неприятности у неё начались после внезапного возвращения младшего сына Дениса.
Точнее, Денис никуда из семейной истории не исчезал. Он всегда существовал где-то на её фоне, просто последние пятнадцать лет жил в Сумах и появлялся в родных местах примерно так же редко, как солнечное затмение.
Зато каждое его прибытие неизменно оборачивалось для семьи каким-нибудь масштабным потрясением.
Сначала ему срочно понадобились деньги на подержанную машину.
Потом — приличная сумма на оформление развода.
Следом возникли расходы на очередной «гениальный» бизнес-проект.
Галина Павловна каждый раз без лишних вопросов снимала накопления и спасала любимого младшего сыночка.
Андрей из-за этого долго сердился, ворчал, но в итоге, как обычно, предпочитал молчать.
А полгода назад Денис окончательно вернулся в Полтаву.
Приехал он без стабильной работы, без жены, зато с новым грандиозным планом: открыть элитную мастерскую авторской мебели.
Мать тут же решила, что судьба наконец-то дала её любимцу настоящий шанс встать на ноги.
Она закрыла банковский вклад, забрала оттуда все свои сбережения и отдала Денису триста двадцать тысяч гривен.
Через четыре месяца от первоначального энтузиазма по поводу мебельного дела почти ничего не осталось.
Насколько я смогла понять из обрывков семейных разговоров, путь к мечте Денис решил начать с приобретения личного представительского автомобиля.
Остальные материнские деньги благополучно растворились в аренде помещения, покупке инструмента и бесконечных встречах в барах с так называемыми потенциальными инвесторами.
В итоге Галина Павловна осталась без накоплений.
И теперь Андрей придумал перевести её на полное финансовое обеспечение — причём за мой счёт.
Само желание помочь пожилой матери меня не возмущало. В этом не было ничего плохого.
Я и сама много лет поддерживала свою маму, пока она была жива, и делала это искренне, без напоминаний и упрёков.
Но между нашими ситуациями имелась важная разница.
Я никогда не приносила Андрею чужие счета и не объявляла, что теперь он обязан их оплачивать.
— Почему именно я должна каждый месяц выделять шестнадцать тысяч гривен? — прямо спросила я.
Андрей тяжело сдвинул брови.
— Потому что у меня сейчас нет свободных денег. Я плачу кредит за нашу семейную машину.
— Машина у нас общая, — напомнила я. — И половину ежемесячного платежа я вношу со своей карты.
Мои доводы начали откровенно раздражать мужа.
По его мнению, я нарочно придиралась к мелочам и уводила разговор в сторону.
А потом он пустил в ход свой главный эмоциональный аргумент.
Мол, настоящий мужчина обязан заботиться о матери, а хорошая жена обязана поддерживать мужа во всём.
Я спокойно поинтересовалась, какая роль в этой благородной системе отведена второму взрослому сыну.
Андрей сразу помрачнел и ответил:
— У Дениса сейчас просто очередной тяжёлый период.
Мне даже стало по-настоящему любопытно, наступит ли когда-нибудь такой возраст, после которого проблемы Дениса наконец перестанут считаться семейной катастрофой.
