Поздно вечером Анатолий задремал в кресле перед включённым телевизором, а Наталья сидела неподалёку и бездумно щёлкала пультом, переходя с канала на канал.
На одном показывали какое-то ток-шоу.
Женщина средних лет, с измученным лицом и потухшими глазами, говорила ведущему:
— Я ушла и ни разу об этом не пожалела. Первые дни было жутко, а потом страх отпустил.
Наталья резко нажала кнопку и переключила дальше.
Спустя несколько секунд — ещё раз.
Но фраза уже успела осесть где-то внутри. Вонзилась, как тонкая заноза, которую не получается сразу вытащить.
Наутро Анатолий вдруг сделался почти ласковым. Разговаривал шутливо, сам поставил вариться макароны, даже спросил, не взять ли к ужину чего-нибудь вкусненького.
Будто вчерашнего разговора и вовсе не было.
Только новые занавески по-прежнему висели на окне.
Через несколько дней заглянула Ирина — принесла кастрюлю, которую брала у Натальи ещё на прошлой неделе.
На пороге она появилась в строгих брюках со стрелками. Такие вещи Ирина умела носить даже у себя дома, словно собиралась не на кухню, а на работу. Кастрюлю она держала перед собой обеими руками.
Сухая, подтянутая, с тяжёлой косой, аккуратно уложенной вокруг головы. Губы у неё были тонкие, почти всегда плотно сомкнутые, и от этого казалось, что каждое слово она сначала долго примеряет про себя, а уже потом произносит вслух.
Ирина жила в соседнем подъезде и работала продавщицей в маленьком продуктовом магазине неподалёку.
Несколько лет назад она развелась.
О бывшем муже говорила редко и без подробностей, но самого развода не стыдилась. Жила одна — ровно, спокойно, без надрыва, словно когда-то просто переехала из одной квартиры в другую и на этом всё закончилось.
Анатолий сидел за кухонным столом, прихлёбывал чай и лениво листал что-то в телефоне.
Заметив Ирину, он едва заметно скривился, но промолчал.
При чужих он всегда старался держаться солидно и выглядеть приличным человеком.
— Наталья у нас, конечно, хозяйка, — произнёс он, кивнув в сторону новых занавесок. — Только без меня она и лампочку толком не вкрутит. Правда, Наташ?
Наталья поставила кастрюлю на полку и промолчала.
Плечи сами собой чуть подались вверх, голова втянулась в них — давняя, за годы въевшаяся привычка, от которой она уже почти не умела избавляться.
Анатолий усмехнулся:
— Ну что ты молчишь? Если тебе что-то не нравится, дверь знаешь где. Мы же люди свободные.
Он подмигнул Ирине.
Та сперва посмотрела на него, потом перевела взгляд на Наталью и без единого слова села к столу.
Анатолий допил чай и ушёл в комнату к телевизору.
Играть свою роль дальше без благодарных зрителей ему быстро наскучило.
Ирина некоторое время молча следила за тем, как Наталья вытирает тарелки кухонным полотенцем. Одну. Потом вторую. Потом третью. Движения были такими отработанными и пустыми, будто руки жили отдельно от неё самой и выполняли работу без всякого участия хозяйки.
— Наташ.
— Что?
— Ты чего на самом деле боишься?
Наталья застыла с тарелкой в руках.
Медленно повернулась.
Ирина смотрела прямо, не отводя глаз.
— Я ничего не боюсь.
Ирина только пожала плечами, поднялась из-за стола и направилась к выходу.
У самой двери она остановилась и оглянулась:
— Я вот развелась. И ничего. Живу.
Ночью Наталья долго лежала с открытыми глазами.
Рядом тяжело и громко храпел Анатолий.
Она осторожно вытащила телефон из-под подушки и открыла объявления об аренде жилья.
Пальцы снова подрагивали, но Наталья упрямо листала варианты один за другим.
Наконец ей попалось подходящее объявление: маленькая однокомнатная квартира недалеко от работы, да ещё и по вполне посильной цене.
Утром телефон она спрятала.
Но вкладку с объявлением закрывать не стала.
Вечером Анатолий объявил, что завтра позвал старых приятелей и свою двоюродную сестру Ольгу.
Наталья спокойно ответила, что тогда пригласит Ирину.
Странно, но муж спорить не стал.
Возможно, ему хотелось показать всем, каким гостеприимным хозяином он умеет быть. А может, он просто привык, что при посторонних его обычные насмешки действовали на Наталью ещё сильнее.
