— Мы внесли всю сумму заранее, бронь в загородном отеле отмене не подлежит, поэтому в пятницу после пяти мальчики будут у тебя, — Юлия даже не потрудилась разуться в прихожей: стояла в замшевых ботильонах и раздражённо отбивала носком по блестящему паркету. — Вещи я уже сложила: два больших рюкзака, одежда на три дня, всё по списку. Расписание развивашек и меню я отправила тебе в мессенджер, чтобы ты ничего не перепутала.
Татьяна осторожно сняла очки, положила их поверх раскрытой книги об истории прикладного искусства, поднялась из глубокого кресла и, вытирая руки кухонным полотенцем, медленно вышла в коридор. На пороге стояла её сноха — ухоженная, с идеально уложенными волосами, в элегантном светлом пальто. От Юлии буквально веяло непоколебимой уверенностью: она уже всё решила и теперь лишь ставила остальных перед фактом.
— Добрый вечер, Юлия, — спокойно произнесла Татьяна, прислонившись плечом к дверному косяку и не спеша забирать протянутые пакеты. — Только ты упустила один небольшой момент. Надо было сначала спросить, свободна ли я в эти выходные и что у меня запланировано на вечер пятницы.
Юлия посмотрела на неё с таким неподдельным изумлением, будто услышала что-то совершенно невозможное. Подкрашенные глаза округлились, рука нервно поправила ремешок сумки.
— Какие ещё планы могут быть, когда речь о твоих родных внуках? Сергей всю неделю пашет без остановки, я на пределе, два месяца живу между садиком, кружками и детскими занятиями. Нам просто необходима перезагрузка вдвоём. Ты же пенсионерка, в архив ходишь всего три раза в неделю и только до обеда. Неужели так сложно провести два дня с мальчиками?
— Нет, Юлия, в этот раз я с ними не останусь, — ответила Татьяна ровно, без оправдывающихся интонаций. — На эти выходные у меня оплачена путёвка в пригородный профилакторий, курс процедур для коленей. Я три месяца ждала очередь через ветеранский совет. Отказываться от лечения ради вашего отдыха я не собираюсь.
Лицо снохи мгновенно потеряло свою нарочитую светскую невозмутимость. Губы сжались в тонкую бледную линию, брови резко взлетели к безупречно подстриженной чёлке.
— Ты ужасная бабушка! — выпалила Юлия, услышав отказ, и так рванула застёжку пальто, что маленькая пуговица сорвалась и покатилась по коврику. — Нормальные бабушки живут ради внуков, радуются каждой минуте рядом с ними, а ты только и делаешь, что прикрываешься своими санаториями, выставками и процедурами, лишь бы нам не помогать!
Татьяна даже не моргнула. Она видела, как Юлия мечется взглядом по полу в поисках отлетевшей пуговицы, но от злости даже не наклоняется поднять её. Внутри у Татьяны не шевельнулось ничего — ни привычной вины, ни стыда, ни желания срочно доказать, что она хорошая свекровь. За последние пять лет этот запас был вычерпан до дна.
Память сама вернула её в серый октябрьский день, когда родились близнецы — Артём и Егор. Сергей тогда позвонил глубокой ночью, ошеломлённый счастьем и внезапно навалившейся двойной ответственностью. Он почти умолял мать приехать: Юлия плакала от усталости, а в их новой двухкомнатной квартире царил полный беспорядок. Татьяна отпросилась с работы, отложила все свои дела и на первые три месяца фактически переселилась к молодым.
Она вставала затемно, в пять утра, чтобы сварить крепкий бульон, перегладить с двух сторон целые горы крошечных ползунков, простерилизовать бутылочки и дать молодой матери поспать хотя бы до полудня. Денег с сына и снохи она, конечно, не брала. Наоборот, половину своей зарплаты тратила на дорогие смеси и подгузники, искренне считая, что в семье иначе и быть не может.
Но благодарность закончилась ровно тогда, когда мальчикам исполнился год и Юлия немного пришла в себя.
Первый неприятный сигнал прозвучал в тот день, когда Татьяна, вымотавшись после шестичасовой прогулки с тяжёлой двойной коляской по мартовской грязи, присела на диван в квартире сына. Юлия вернулась с маникюра, держа в руке стакан купленного латте, окинула свекровь брезгливым взглядом и громко процедила, что не стоило занимать её любимое место в уличных брюках. Тогда Татьяна промолчала. Списала грубость на усталость после родов, гормоны и нервное истощение.
Потом начались бесконечные упрёки по поводу воспитания. Куриный суп, сваренный Татьяной, объявлялся «пережитком прошлого века» и чуть ли не вредной едой, потому что детям, по мнению Юлии, полагались исключительно органические пюре из брокколи за огромные деньги. Добротные деревянные конструкторы, подаренные на день рождения, демонстративно убирались на антресоли: мол, они не соответствуют современной европейской системе раннего развития. Зато обязанность забирать внуков из садика, возить их на массаж и сидеть с ними во время бесконечных простуд по-прежнему молча перекладывалась на Татьяну.
— Ты меня вообще слышишь? — звонкий голос Юлии резко выдернул Татьяну из воспоминаний. — Мы за этот спа-комплекс отдали двенадцать тысяч гривен! Сергей забронировал коттедж с сауной, мы заранее всё согласовали с нашими спутниками.
