— Какая еще рыночная стоимость? — я уже почти сорвался на крик, вцепившись в пластиковые дужки ведер так, что побелели пальцы. — Я вам это все бесплатно на третий этаж поднимаю!
Надежда Павловна и бровью не повела.
Она стояла на пороге своей квартиры в аккуратном кружевном фартуке и смотрела на меня с таким ледяным самообладанием, будто снова сидела в бухгалтерии и одним взглядом ставила на место провинившегося сотрудника.
— Антон, не повышай голос, — сухо сказала она. — Если вы с Ириной не способны нормально распорядиться тем, что выросло на земле, это уже ваши трудности.
За ее спиной, на маленькой тумбе, был раскрыт блокнот. Я успел выхватить взглядом фамилии, цифры и короткие отметки напротив строк. Одна запись особенно бросилась в глаза: «Помидоры — 12 кг. Оплачено».
Вот только наши помидоры еще даже не начали поспевать.
Именно тогда у меня впервые мелькнула мысль: дело явно не ограничивается парой ведер, которые она якобы отдала соседям.
Началось все в июне. Дожди лили почти без перерыва несколько недель, а потом резко навалилась жара. Наша дача будто решила наверстать упущенное за холодное начало лета. Огурцы приходилось снимать чуть ли не каждый день, кабачки прибавляли в размере быстрее, чем мы успевали их жарить и тушить, а зелень поднялась плотной стеной.
Этот участок перешел ко мне от деда. Мы с Ириной никогда не воспринимали дачу как источник заработка или полноценное хозяйство. Для нас это было место, где можно выдохнуть после городской суеты, привезти детей на свежий воздух, покопаться в теплице, а вечером пить чай на веранде. Но и смотреть, как урожай пропадает, было жалко, поэтому лишнее мы раздавали друзьям и знакомым.
Ирина первой сказала, что часть овощей можно отвозить ее матери. Надежда Павловна жила одна, регулярно вздыхала из-за цен и при каждом удобном случае напоминала дочери, что пенсионерам теперь приходится пересчитывать каждую копейку.
С деньгами она действительно обращалась мастерски.
Почти всю жизнь Надежда Павловна проработала главным бухгалтером на большом предприятии и даже после выхода на пенсию не избавилась от привычки все записывать, сверять и подсчитывать. Правда, эта точность касалась в основном чужих обязательств перед ней.
Когда мы привозили ей мясо, кофе, лекарства или полные пакеты продуктов, это считалось естественной заботой о матери. Но стоило Надежде Павловне купить внукам по мороженому или рассчитаться за такси, вечером Ирине обязательно прилетал перевод с точной суммой — до гривны и копейки.
Однажды жена осторожно заметила, что накануне мы завезли продуктов почти на две тысячи гривен. Надежда Павловна искренне не поняла, к чему это было сказано.
— Это совсем другое, — ответила она. — Вы помогаете матери. А тут я потратила свои деньги на вас.
Спорить с такой логикой было бесполезно.
Так что овощи я возил без лишних разговоров. Каждую субботу набивал багажник огурцами, кабачками и пучками зелени. Позже должны были подтянуться перец и помидоры.
Сначала Надежда Павловна просто благодарила и говорила, что нам очень помогает. Потом благодарности сменились конкретными просьбами. Ей уже требовалось больше огурцов и обязательно два крупных пучка укропа.
