Позже вечером зазвонил телефон. Это был Денис.
Андрей сам нажал на громкую связь, хотя Наталья ни о чём его не просила. Он словно хотел, чтобы теперь всё происходило открыто.
— Ну что, добились своего? — голос Дениса прозвучал резко, даже без обычного «привет». — Мама сейчас у тёти Галины, на раскладушке. Давление меряет. Огромное вам спасибо, конечно.
Андрей устало провёл ладонью по лицу.
— Денис, почему ты сам её к себе не забрал?
— Я же уже говорил: у меня там условий нет.
— Ты купил жильё на её деньги.
— Не на её, — мгновенно огрызнулся Денис. — Она сама мне их дала.
Наталья чуть приподняла брови.
Андрей уловил этот взгляд и вдруг будто со стороны услышал, как звучат слова брата.
— Она продала свою квартиру, Денис.
— Андрюх, только не начинай, а? Она хотела помочь. Я виноват, что у меня всё в жизни через одно место пошло?
— А кто виноват, что после этой помощи она оказалась у тёти Галины?
В трубке послышалось злое сопение.
— Слушай, ты старший. Ты у нас всегда правильный, ответственный. Вот и разбирайся.
— Я не собираюсь разбираться за счёт Натальи.
На другом конце на несколько секунд наступила тишина.
— Ясно, — протянул Денис. — Она тебя настроила.
Пальцы Андрея так крепко сжали телефон, что побелели костяшки.
— Даже не смей так говорить.
Наталья посмотрела на мужа внимательнее. За весь этот бесконечный день это был первый раз, когда он возразил не потому, что его загнали в угол, не чтобы оправдаться перед ней, а потому что действительно что-то понял сам.
Денис бросил с раздражением:
— Тогда сам объясняй маме, почему она теперь никому не нужна.
Связь оборвалась.
Андрей ещё долго сидел с телефоном в руке, будто не сразу понял, что разговор закончился.
— Никому не нужна, — тихо повторил он. — Как удобно он всё повернул.
— Очень удобно, — сухо сказала Наталья. — Виноваты сразу все, только не он.
На следующий день Тамара Михайловна снова появилась у их двери.
На этот раз Дениса рядом не было. И сумок тоже.
Наталья открыла. Свекровь стояла на площадке очень бледная, в аккуратном строгом костюме, с небольшой сумочкой в руках. Глаза покраснели, будто она почти не спала, но во взгляде оставалось упрямство.
— Можно? — спросила она негромко.
— Заходите.
Андрей вышел из комнаты почти сразу.
— Мам…
— Не надо, — резко остановила его Тамара Михайловна. — Я пришла поговорить с Натальей.
Они прошли на кухню.
Наталья молча поставила на стол три чашки, достала заварник, насыпала обычный чай и села напротив. Тамара Михайловна к чашке даже не прикоснулась. Сначала она смотрела на столешницу, потом на собственные сцепленные пальцы, а затем вдруг произнесла:
— Денис меня обманул.
Андрей вскинул голову.
Наталья не стала ни переспрашивать, ни торопить.
— Он уверял, что оформляет квартиру на себя только для удобства, а жить там я смогу сколько угодно, — продолжила свекровь. — Говорил, что там две комнаты, что всё просчитал, что для меня место будет. Я поверила. Когда у нотариуса подписывала договор продажи, он меня подгонял: мол, покупатель не станет ждать, всё сорвётся. А потом выяснилось, что выбранная им квартира — однокомнатная. И оформляет он её исключительно на себя.
Андрей вцепился пальцами в край стола.
— Мам, почему ты сразу не сказала?
Тамара Михайловна резко повернулась к нему.
— Потому что мне было стыдно! Понимаешь? Стыдно. Я всем знакомым рассказывала, какой у меня младший сын заботливый, как он всё устроил, как продумал. А оказалось, устроил он только себе.
Наталья слушала молча.
Теперь происходящее выглядело совсем не так, как вчера. Это уже не было похоже на красивую историю о великой материнской жертве ради младшего сына. Скорее — на плохо обдуманную сделку, где Тамара Михайловна сама не хотела замечать опасных мелочей до тех пор, пока эти мелочи не выросли в огромную проблему.
— Но к нам вы всё равно решили приехать, ни с кем не согласовав, — тихо напомнила Наталья.
Лицо свекрови дёрнулось.
— Да, — после паузы признала она. — Я думала, Андрей не откажет.
— А меня вы в расчёт вообще не брали.
Тамара Михайловна опустила глаза. Молчание затянулось.
— Не брала, — наконец сказала она.
Андрей посмотрел на жену. В его лице было столько стыда, что Наталья невольно отвела взгляд.
Свекровь открыла сумочку и вынула тонкую папку с документами.
— Я не прошу оставить меня жить у вас, — сказала она глухо. — После вчерашнего я поняла, что так нельзя. Но мне нужно два дня. Найти комнату, договориться с Галиной или решить что-то ещё. Я не буду тащить сюда вещи. Не стану лезть в ваши порядки. Просто переночевать.
Наталья молчала.
Андрей тоже не произнёс ни слова.
Теперь это звучало иначе. Не как требование. Не как уверенное «мне обязаны». Перед ними сидела женщина, которая впервые, кажется, увидела разницу между просьбой о помощи и вторжением на чужую территорию.
Наталья медленно взяла чашку, отпила немного чая и поставила её обратно.
— Две ночи, — сказала она. — Без вещей. Без Дениса. Без разговоров о том, что кто-то здесь перед вами в долгу. На третий день вы уезжаете: к тёте Галине, в комнату или туда, куда сами решите.
Тамара Михайловна кивнула сразу, почти испуганно, будто боялась, что Наталья передумает.
— Спасибо.
— И ещё одно.
Свекровь подняла глаза.
— Сегодня вы при нас звоните Денису. И говорите ему, что вашим жильём занимается он. Не Андрей. Не я. Именно Денис.
Тамара Михайловна напряглась.
— Он не ответит.
— Тогда напишете.
— Он обидится.
Наталья коротко усмехнулась.
— Похоже, в вашей семье его обиды берегут особенно тщательно.
Андрей негромко кашлянул, но возражать не стал.
Тамара Михайловна покраснела. Однако телефон всё же достала.
Денис взял трубку не сразу.
— Мам, я занят, — раздражённо сказал он вместо приветствия.
— Денис, слушай меня внимательно, — голос Тамары Михайловны дрожал, но она старалась держаться. — У Андрея я жить не буду. Наталья разрешила мне остаться на две ночи. А дальше мой вопрос решаешь ты.
— Какой ещё вопрос?
— Мой. Жилищный.
— Мам, ну вот опять ты начинаешь…
— Нет, — перебила она. — Это ты начал, когда взял деньги от продажи моей квартиры и оставил меня с сумками.
На кухне стало так тихо, что даже дыхание Андрея будто исчезло.
На другом конце Денис что-то быстро и зло заговорил, но Тамара Михайловна впервые за эти два дня не дала ему развернуться.
— Завтра ты приезжаешь. Мы едем смотреть твою квартиру. Если там действительно нельзя жить вдвоём, ты снимаешь мне комнату поблизости или возвращаешь часть денег, чтобы я могла решить вопрос сама.
— У меня нет лишних денег!
— У меня тоже больше нет лишней квартиры.
Наталья опустила взгляд в чашку, пряча невольную улыбку.
Андрей сидел неподвижно и смотрел на мать так, словно видел её заново.
Разговор завершился резко: Денис просто бросил трубку.
Тамара Михайловна положила телефон на стол и вдруг закрыла лицо ладонями. Она не плакала навзрыд, не причитала, не заламывала руки. Просто сидела, прижав пальцы к переносице, будто из последних сил удерживала себя от срыва.
— Старая я дура, — едва слышно сказала она.
— Вы не дура, — ответила Наталья. — Вы просто решили, что материнская любовь обязательно должна выглядеть как полное самопожертвование. А Денис понял, что этим удобно пользоваться.
Свекровь подняла на неё глаза.
— Ты меня не любишь.
— Нет, — спокойно сказала Наталья.
Андрей вздрогнул.
Но Наталья продолжила тем же ровным голосом:
— Я и не обязана любить человека, который вчера пытался поселиться в моей квартире с вещами, не спросив моего согласия. Я могу относиться к вам по-человечески. Могу помочь, если это разумно. Но позволить вам жить вместо меня и решать за меня я не позволю.
Тамара Михайловна долго сидела молча.
Потом неожиданно кивнула.
— Честно.
Следующие две ночи прошли странно.
Свекровь и правда не пыталась распоряжаться в доме. Она почти не выходила из комнаты, где ей постелили на диване, и каждый раз сама мыла за собой чашку.
