Мой загранпаспорт всё это время находился в спальне, в застёгнутом внутреннем отделении дорожной сумки. Никаких папок с дачными документами там рядом и близко не лежало.
Даниил прекрасно это понимал.
— Мам, зачем ты это сделала? — тихо спросил он.
Галина Павловна сняла обувь, аккуратно поставила туфли у стены и вдруг вспыхнула так, словно это её сейчас оскорбили без причины.
— А затем, что вас кто-то должен был остановить! — выпалила она. — На поездку почти восемьдесят тысяч гривен вы находите, а на приличную веранду денег нет. Я решила: не улетите, перенесёте отпуск, остынете и наконец начнёте думать головой.
После этих слов Даниил уже не пытался искать ей оправдания.
В аэропорт мы, конечно, не успевали. Самые ближайшие подходящие билеты на следующий день обошлись бы нам в 25 500 грн за двоих. Первый перелёт сгорел, оплаченная ночь в отеле тоже пропала, но поездку мы всё равно не отменили и улетели позже.
Как только Галина Павловна ушла, Даниил вызвал специалиста по замкам. Её код удалили, замочную личинку поменяли, а запасной ключ, который всё ещё оставался у свекрови, превратился в бесполезный кусок металла.
После возвращения с моря Галина Павловна целую неделю демонстративно молчала. Потом всё-таки позвонила Даниилу и потребовала вернуть ей старый ключ — «на всякий случай». Он отказался.
— Квартира принадлежит Виктории, — сказал он ровно. — И мы сами будем решать, у кого должны быть ключи.
За все семь лет нашего брака он впервые произнёс это без своего обычного: «Давай не будем накалять». Галина Павловна в ответ просто бросила трубку.
Прошёл примерно месяц. Соседка по даче прислала мне ссылку на объявление и осторожно спросила, не собираемся ли мы переезжать. Я открыла страницу — и у меня похолодели пальцы. На фотографиях были наш домик, участок, теплица, терраса и две яблони у дальнего забора, которые я всё-таки успела посадить вопреки всем спорам.
В описании значилось: «Продаётся ухоженная дача. Шесть соток, дом, вода, теплица. Один совершеннолетний собственник. Быстрый выход на сделку».
Цена стояла 1 480 000 грн.
Ниже был указан телефон Галины Павловны.
Даниил набрал её прямо при мне и сразу включил громкую связь.
— Мам, что именно ты выставила на продажу?
— Свою дачу, — ответила она так, будто вопрос был глупым.
— У тебя там только половина.
— Виктория всё равно почти не ездит. Нормальному покупателю без разницы, на кого что оформлено. Как-нибудь договоримся.
Я не выдержала и вмешалась:
— Со мной ты ни о какой продаже не договаривалась.
— А я тебя и не спрашиваю, — отрезала она. — Я продаю то, что моё.
— Тогда в объявлении должно быть указано, что продаётся доля, а не весь дом с участком.
На другом конце линии на несколько секунд повисла тишина.
— Покупатель уже нашёлся, — наконец сказала Галина Павловна. — Не мешай людям.
В тот же день я заказала электронные выписки из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество — отдельно на участок и на дом. Как совладелица я имела право получить документы со своими данными и посмотреть зарегистрированные доли. Всё оказалось ровно так, как я и знала: одна вторая принадлежала мне, вторая — Галине Павловне. Никаких доверенностей, договорённостей или соглашений, позволяющих ей распоряжаться моей частью, не существовало.
Заодно я уточнила порядок продажи доли. Если она действительно собиралась продать свою половину постороннему человеку, сначала обязана была письменно предложить её мне — с указанием цены и всех условий. Только если бы я отказалась или не выкупила долю в установленный срок, она могла бы искать другого покупателя. Но продать за меня мою половину она не имела права ни при каких обстоятельствах.
Никакого уведомления я, разумеется, не получала.
Через несколько дней та же соседка сообщила, что в субботу Галина Павловна собирается привезти каких-то людей смотреть участок. Утром я без лишнего шума приехала на дачу, открыла дом своим ключом и занялась обычными делами, будто ничего особенного не происходит.
Ближе к полудню у калитки затормозила машина. Из неё вышли мужчина с женой. Галина Павловна водила их по участку, показывала дом, теплицу, террасу и грядки. Я не вмешивалась, пока они не устроились за столом на террасе и не начали говорить о деньгах.
