— Эти деньги ты всё равно спустишь неизвестно куда, а мальчику нужно будущее устраивать! — Валентина с силой швырнула на кухонный стол увесистый пакет из пекарни, и от удара в сушилке жалобно дрогнули чайные ложки.
Наталья даже не повернула головы. Она стояла возле подоконника и придерживала край длинной рулетки, пока мастер Андрей, одетый в синий рабочий комбинезон, аккуратно отмечал карандашом на стене линию будущей плитки. В кухне висел запах строительной пыли, свежей штукатурки и извести: ремонт в совмещённом санузле планировалось начать уже в ближайший понедельник.
— Смотрите, хозяйка, — Андрей сухо щёлкнул рулеткой, смотал металлическую ленту и убрал инструмент в поясную сумку. — Перечень материалов я оставил вам на тумбе в прихожей. Чугунную ванну вынесем сразу в первый день, трубы под полотенцесушитель переварим во вторник. Если к выходным привезёте плитку и смесители, за две недели всё сделаем как положено.
— Спасибо, Андрей. В субботу оплачу всё на складе и оформлю доставку прямо к подъезду, — ответила Наталья и проводила взглядом мастера, который вежливо кивнул её сестре и вышел в коридор.
Замок входной двери щёлкнул, и квартира словно сразу стала тише и теснее. Валентина шумно выдохнула носом, демонстративно сложила руки на груди и уставилась на голую серую стену в прихожей.
— Ты вообще слышала, сколько он запросил? — с ядовитой усмешкой она ткнула пальцем в сторону двери. — Пятьдесят шесть тысяч гривен только за работу! За что, скажи на милость? За то, чтобы прилепить кафель к стене и прикрутить пару труб? Да твоя старая плитка ещё лет двадцать простояла бы. Нормальная была, голубенькая, весёлая. Тебе лишь бы деньги выбросить, честное слово.
— Этой плитке уже тридцать лет, Валя, — ровно сказала Наталья, доставая из шкафчика две фарфоровые чашки. — А трубы под ванной сгнили настолько, что соседи снизу дважды приходили с пятнами на потолке. Оплачивать потом ещё и чужой ремонт у меня нет никакого желания.
— Ой, нашли чем пугать, пятнами! Замазали бы водоэмульсионкой — и забыли, — отмахнулась Валентина и тяжело опустилась на мягкий кухонный уголок. — Я, между прочим, к тебе по важному делу приехала. Все свои заботы бросила, через весь город в автобусе тряслась, а ты мне тут про ржавые трубы рассказываешь. У Руслана через два дня день рождения. Двадцать три года исполняется, уже взрослый мужчина.
— Я помню, — Наталья поставила перед сестрой чашку с горячим чаем и подвинула сахарницу. — Подарок я приготовила. Хороший шерстяной свитер и конверт с двумя тысячами гривен, как обычно.
Валентина поперхнулась чаем и так резко опустила чашку на блюдце, что янтарные брызги расползлись по чистой скатерти. На её лице появилось выражение такой глубокой обиды, будто Наталья только что совершила что-то непростительное.
— Свитер? Две тысячи? Ты сейчас серьёзно? Родному племяннику, единственному в нашей семье, на двадцать три года — тряпку и подачку, которой едва на один поход в магазин хватит?
— А чего именно ты от меня ждёшь, Валя? — Наталья села напротив и спокойно посмотрела сестре в глаза.
Валентина подалась вперёд и заговорила почти шёпотом, будто в кухне обычной панельной девятиэтажки их могли подслушивать посторонние.
— Мы берём ему машину. Конечно, не новую, но крепкую, приличную корейскую иномарку. Серебристую, с хорошей комплектацией, чтобы перед людьми не стыдно было показаться. Хозяин просит четыреста восемьдесят тысяч гривен. Мы с отцом уже наскребли двести сорок тысяч: все заначки вытряхнули, даже с кредитной карты часть снимем. Ещё восемьдесят тысяч обещали добавить сваты со стороны его девушки. Остаётся ровно сто шестьдесят тысяч.
Наталья молча отпила чай. В голове сразу сложилась простая арифметика: сто шестьдесят тысяч гривен — именно столько она копила последние два с половиной года, отказывая себе почти во всём. Днём она работала ведущим бухгалтером на мебельной фабрике, а по вечерам брала квартальные отчёты у двух частных автомастерских.
— Помоги племяннику с машиной, ты же одна живёшь! — продолжала давить Валентина, заметив, как потяжелел взгляд сестры. — Тебе одной такие хоромы ни к чему, а у Руслана вся жизнь впереди. Ему статус нужен: девушку свою возить, на нормальную работу устраиваться, выглядеть солидно!
— Валя, у меня нет свободных ста шестидесяти тысяч гривен на чужие автомобили, — размеренно произнесла Наталья. — Эти накопления предназначены для капитального ремонта ванной и кухни. Здесь трубы в аварийном состоянии, а кухонный гарнитур уже разваливается от старости.
— Чужие автомобили? — лицо Валентины мгновенно налилось багровым румянцем. — Руслан для тебя чужой? Ты вообще понимаешь, что говоришь его матери? Парень после колледжа два года мучается, на собеседования ездит маршрутками, а там на него смотрят как на оборванца! Сейчас встречают не только по одежде, но и по машине. Будет у него нормальный автомобиль — пойдёт торговым представителем или в логистику, там оклады от сорока тысяч гривен начинаются. Он тебе с первой же приличной зарплаты всё вернёт, до последней копейки!
— Твой Руслан за последние два года сменил четыре места работы, — напомнила Наталья, не повышая голоса. — Из пункта выдачи заказов его уволили из-за недостачи коробок. С автомойки выгнали через три недели за прогулы. Почему ты решила, что торговым представителем он продержится дольше?
— Его там подставили завистники, он мне сам всё рассказывал! — выкрикнула Валентина и ударила пухлой ладонью по столу. — Мальчишка молодой, доверчивый, вот на него всё и свалили! А родная тётка вместо того, чтобы поддержать и дать путёвку в жизнь, сидит тут и свои копейки пересчитывает. Куда тебе столько денег? Наряжаться не для кого, маленьких детей дома нет, дочь твоя взрослая, в столице сама прекрасно зарабатывает и тебе не помогает. Живёшь для себя: сыр дорогой покупаешь, масло сливочное фермерское пачками берёшь!
Наталья аккуратно положила ложку на край блюдца. Эта привычка Валентины считать чужие покупки, заглядывать в чужие тарелки и холодильники была ей знакома ещё с юности.
— Моя дочь Виктория окончила институт с красным дипломом и сама нашла работу.
