Карточку с моим именем почему-то поставили не за общий стол, а к детям. С одной стороны сидел мальчишка лет пяти, уже успевший размазать шоколад по белой скатерти, с другой пустовало место, предназначенное, кажется, для аниматора.
— Наталья, ты же у нас без претензий, тебе с малышнёй не скучно будет, — громко объявила Алла Борисовна, мать жениха, так, чтобы услышали все вокруг. — Посадите её подальше. Неудобно всё-таки перед приличными людьми. Здесь пусть уважаемые гости размещаются.
Я опустила взгляд на табличку. «Наталья Сергеевна» — аккуратные печатные буквы, тот же шрифт, та же бумага, что и у остальных. Значит, обо мне не забыли в последний момент. Нет, место мне выбрали заранее и вполне осознанно.
Рядом стояла Марина, моя сестра. Мать невесты. Родная кровь. Она прекрасно расслышала каждое слово, но лишь уставилась в пол и промолчала.
— Ладно, — сказала я.
И села туда, куда меня определили.
Парень-аниматор в яркой жилетке с воздушными шариками посмотрел на меня с таким виноватым видом, будто это лично он составлял план рассадки. Я выровняла свою карточку, положила ладони на старую кожаную сумочку и замерла. С этой сумкой я ходила ещё в те времена, когда у меня был собственный цех. Тогда никому и в голову не приходило называть меня «простым человеком».
С мужем я развелась шесть лет назад. Без скандалов, без делёжки и унизительных разборок: забрала своё и ушла. С тех пор родственники вспоминали обо мне с той самой жалостью в голосе, которой обычно награждают неудачниц. Одна. Детей нет. Третий год носит один и тот же плащ. А то, что этот плащ мне просто нравился, никого не волновало.
За главным столом, куда мне места не нашлось, уже рассаживалась «правильная» публика. Родители жениха, сваты, какие-то мужчины в дорогих костюмах, которых я видела впервые. От огромных ваз тянуло тяжёлым запахом лилий, свечи отдавали тёплым воском. Виктория, моя племянница и сегодняшняя невеста, мелькала среди гостей в белом платье и пока меня не заметила.
Платье, кстати, купила ей я. Этот зал с колоннами и лепниной тоже сняла я, хотя менеджер сначала назвал цену почти вдвое выше, пока я не поговорила с ним так, как умела. Банкет на сто двадцать человек был оплачен мной до последней гривны. Но за детским столом об этом, разумеется, никто не знал.
Алла Борисовна тем временем прошлась вдоль почётных мест, поправила несколько карточек и снова вернулась ко мне. Наклонилась ближе, окатив меня густым ароматом духов — тяжёлым, как бархатная портьера.
— Ты, Наталья, только не принимай близко к сердцу, — сказала она уже мягче, словно делала мне большое одолжение. — Просто здесь люди серьёзные собрались. У кого бизнес, у кого должность. Ты женщина хорошая, спору нет, но сама понимаешь. Зачем тебе среди них неловко себя чувствовать?
Вот как это теперь называется — забота. Человека отодвинули в угол, а объяснили так, будто спасли от неприятной ситуации.
— Понимаю, — спокойно ответила я.
И я действительно понимала. Жизнь научила меня разбираться в людях быстрее, чем когда-то в накладных и счетах. Алле Борисовне было безразлично, где именно я сяду. Ей важно было другое: чтобы её родня выглядела выше моей. Для неё свадьба была не про детей и их счастье, а про то, чья семья солиднее и богаче.
Мальчик рядом уронил вилку, поднял на меня круглые глаза и спросил:
— А ты чья бабушка?
— Ничья, — ответила я. — Я сама по себе.
Он немного подумал, потом протянул мне конфету. Я взяла её. За весь вечер это было первое, что мне не отняли, а дали.
К столу подошёл официант с подносом и начал выставлять салаты. Я автоматически отметила: закуски подали на двадцать минут раньше намеченного времени. Казалось бы, мелочь. Только график этот составляла я сама — три недели назад, сидя с ресторанным менеджером, потому что Марина в организации не понимала ровным счётом ничего, а Виктория работала и просто не успевала всем заниматься. Я лишь попросила не говорить никому, что всем этим рулю я.
Я подозвала официанта и негромко сказала:
— Горячее не выносите раньше времени. Гости ещё даже нормально не расселись.
Он кивнул и быстро ушёл в сторону кухни.
Но Алла Борисовна, как оказалось, услышала.
— Простите, а вы здесь в каком качестве распоряжаетесь? — она подошла ко мне, на ходу поправляя крупную брошь на груди. — Разберутся без ваших указаний. Есть кому командовать.
— Ни в каком, — сказала я. — Просто показалось.
Она довольно кивнула, будто поставила меня на место, и вернулась к своим почётным гостям.
Я осталась сидеть с чужой конфетой в руке. Развернула фантик, разгладила его на скатерти и сложила аккуратным квадратиком. Привычка, от которой не избавляешься, если всю жизнь держишь всё по полочкам. Мальчишка рядом уже клевал носом над тарелкой.
Праздник только начинался. Но почему-то я сразу поняла: одним дальним столом сегодняшнее унижение не ограничится.
Минут через тридцать стало очевидно, что руководить здесь на самом деле некому.
Свадебный торт к назначенному часу так и не привезли. Кондитерская задерживала заказ.
