Новое предложение оказалось даже удачнее того места, откуда Марина когда-то ушла. Должность была выше, круг обязанностей шире, проекты — живые, сложные, по-настоящему интересные. Она вдруг снова вспомнила, каково это — просыпаться с ощущением цели, думать не о кастрюлях и бесконечных претензиях, а о задачах, встречах, решениях. В ней возвращался прежний азарт, почти забытый за годы домашней рутины.
Андрей сначала старательно изображал поддержку. Улыбался, говорил, что гордится ею, делал вид, будто её успехи его радуют. Но стоило Марине получить первую полноценную зарплату, как его доброжелательность начала быстро таять.
Однажды вечером, за ужином, он отложил вилку и произнёс таким тоном, будто давно всё подсчитал:
— Ты ведь понимаешь, пока ты дома сидела, я тебя обеспечивал. Еда, одежда, квартира — всё было на мне. Теперь пришло время вернуть вложенное.
Марина подняла на него глаза, не сразу поняв, шутит он или говорит всерьёз.
— Вернуть что? Андрей, мы семья. Муж и жена. Мы не банк и не заёмщики друг у друга.
— А я считаю, это честно, — сухо ответил он. — И мама, между прочим, со мной согласна.
Продолжение этого странного разговора не заставило себя ждать. Через несколько дней к ним зашла Ирина Сергеевна. Она появилась с таким видом, будто несла нечто чрезвычайно важное, достала из сумки старую потрёпанную тетрадь и торжественно положила её перед Мариной.
— Вот, — сказала свекровь. — Тут всё записано. Андрей мне рассказывал, сколько на тебя уходило: продукты, одежда, кафе, разные мелочи. Чтобы ты видела, какие суммы он в тебя вкладывал, и не забывала быть благодарной.
Марина раскрыла тетрадь и несколько секунд просто смотрела на страницы. Аккуратный почерк Ирины Сергеевны выводил строки, от которых внутри поднималась горячая волна обиды. В расходы были занесены совместные ужины, покупки к праздникам, походы в кино, даже цветы, которые Андрей когда-то дарил ей как знак внимания. Всё выглядело так, будто её жизнь рядом с мужем давно превратили в долговую ведомость.
— Это же абсурд, — тихо сказала Марина, с трудом удерживая голос ровным. — Когда я работала, я тоже вкладывалась в семью. А потом занималась домом, готовила, убирала, вела хозяйство. Это тоже труд, просто за него никто не выдаёт зарплату.
— Домашние дела деньгами не измеряются, — наставительно произнесла Ирина Сергеевна. — А теперь у тебя появился доход, вот и докажи, что умеешь ценить заботу.
Марина не стала отвечать. В груди всё кипело, но она уже понимала: спорить бесполезно. Андрей и его мать давно заняли одну сторону, и никакие доводы до них не доходили.
Окончательно всё стало ясно, когда на работе Марине выплатили премию за успешно закрытый проект. Это была именно та сумма, на которую она рассчитывала: после долгого перерыва ей хотелось наконец купить себе нормальную одежду, обновить гардероб, снова почувствовать себя женщиной, а не бесплатной прислугой.
Радость продержалась всего несколько минут.
— Отлично, — сказал Андрей, едва услышав новость. — Значит, купим маме шубу. Она давно хочет хорошую норковую, а тут как раз твоя премия. Не обижайся, но твоя куртка ещё вполне живая, зашьёшь где надо. А маме подарок давно пора сделать.
Марина застыла, будто не сразу разобрала его слова. Андрей говорил легко, почти буднично, словно распоряжался не её заработанными деньгами, а общей мелочью на хлеб. Внутри у неё поднялась горькая, ледяная ясность: предел наступил.
В тот вечер она не кричала и не доказывала ничего. Только молча кивнула, будто приняла его решение. Однако в глубине души Марина уже не соглашалась ни с ним, ни с той жизнью, которую ей пытались навязать.
