— Твоя премия уйдет на ремонт машины моего отца, — безапелляционно заявил муж и так ударил пустой кружкой о стол, что я вздрогнула. — Ирина, спорить тут не о чем. Завтра снимешь деньги и передашь мне.
Я застыла возле плиты с мокрым полотенцем в руках. Над кастрюлей поднимался горячий пар, расползался по низкому потолку и оседал на выцветших старых обоях. Наша тесная кухня, и без того душная, вдруг показалась совсем крошечной, будто стены сдвинулись.
— Что значит — спорить не о чем, Андрей? — голос предательски дрогнул, но я заставила себя говорить ровнее. — Это моя премия. Я ее не нашла на улице. Я весь год работала сверх нормы: брала дополнительные часы, задерживалась после уроков, до ночи проверяла стопки тетрадей. У меня зрение испортилось, спина ноет так, что утром я не сразу могу выпрямиться. Мы же договорились: купим новую стиральную машину и мне зимнее пальто. Моему пальто уже семь лет, рукава протерлись до ткани.
Андрей досадливо махнул рукой, будто я мешала ему какой-то глупостью. Он развалился за столом в растянутой домашней футболке, навалившись локтями на столешницу, и смотрел на меня тем самым взглядом снисходительного хозяина, который я терпела уже пятнадцать лет.
— В пальто еще одну зиму проходишь, не развалишься, — сказал он. — А стиральная машина работает, если дверцу крепче прижать. Отцу автомобиль нужнее. Ты прекрасно знаешь, он на дачу ездит, без машины ему никак. Он пенсионер, откуда у него возьмутся деньги после аварии? Родным помогают, Ирина. Семья должна быть на первом месте.
— Семья? — я горько усмехнулась. — А мы с тобой тогда кто? Просто жильцы под одной крышей? Твой отец разбил свою старую «Таврию», потому что решил погонять по обледенелой дороге и не надел очки. Счастье, что он никого не покалечил. И теперь я должна отдать заработанное, чтобы он снова сел за руль и подвергал людей опасности?
— Не смей так говорить о моем отце! — Андрей вскочил так резко, что табуретка качнулась и едва не упала. По лицу у него пошли багровые пятна. — Я сказал: деньги пойдут на ремонт машины. Ты моя жена, твоя зарплата и премии — часть семейного бюджета. А я, как глава семьи, решаю, куда этот бюджет направить. Завтра деньги должны быть у меня. И без сцен.
Он развернулся и тяжелыми шагами вышел в комнату. Через несколько секунд оттуда загрохотал телевизор: начался очередной выпуск новостей.
Я осталась на кухне одна. Выключила газ, медленно опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Слезы уже жгли глаза, но я упрямо не дала им скатиться. Довольно. Сколько можно реветь из-за одного и того же?
Передо мной, словно старая пленка, прокрутились все годы нашей жизни. Богатыми мы никогда не были. Обычная семья, где каждую гривну приходилось считать заранее. Я работала учительницей литературы в обычной школе, Андрей — мастером в цеху на местном заводе. У нас не было ни просторной квартиры, ни отдыха на дорогих курортах у моря, ни красивых беззаботных праздников. Наши радости всегда были тихими, простыми, почти незаметными. Но я долго верила, что мы вместе. Что мы одна команда и строим свое маленькое, пусть скромное, но надежное счастье.
Только со временем я поняла: в этой «команде» мне отвели роль тягловой лошади. У Андрея всегда находилось объяснение, почему мои желания могут подождать. Сначала мы откладывали на его новую рыбацкую лодку — ему ведь нужно было как-то отдыхать после тяжелых смен. Потом закрывали долги его младшей сестры, которая годами «искала себя» и никак не могла встать на ноги. Затем мы снова впряглись в очередной ремонт.
