Она предупредила, что отдаст его обратно только после правды без новых выдумок. Минут через десять Артём всё-таки сломался и рассказал, что нашёл в сети коллекционера, сделал снимки вещей из дедушкиного шкафа, а потом несколько раз носил их этому мужчине в центр.
— Я же не всё разом забрал, — пробормотал он. — Он сам говорил, что ему нужно.
— Значит, ты заранее выяснял, за что можно получить больше? — Дарья побледнела. — Это уже не ошибка, Артём. Это продуманно.
Выяснилось, что на руках у него оказалось тридцать две тысячи гривен, а ещё восемь тысяч он добавил из денег, которые копил с подарков. Но самым страшным было даже не это. Покупатель заранее объяснял ему, что отдельные награды можно продать намного дороже, если найти подходящего человека.
Когда Владимир услышал признание внука, он не закричал и даже не перебил. Просто опустился в кресло, провёл ладонью по колену и долго смотрел на Артёма так, будто перед ним сидел чужой подросток, которого он видел впервые.
— Я ведь рассказывал тебе про каждую медаль, — тихо произнёс он. — Ты сам спрашивал, за что мой отец её получил.
— Ну рассказывал, — буркнул Артём. — Я же не думал, что это для тебя прям так важно.
— Ты думал, что я не замечу, — сказал Владимир. — Ты только что сам это признал.
После этих слов муж попросил нас выйти. И уже в коридоре я впервые увидела, как у него дрогнули руки, когда он прикрыл пустую дверцу шкафа.
На следующий день я сама поехала по адресу того коллекционера. Мужчина, которого звали Аркадий, отрицать ничего не стал. Он вынес на стол несколько наших вещей, аккуратно разложенных по отдельным пакетам.
— Вот часы, три медали и монеты, — сказал он. — Остальное уже ушло другому человеку.
— Вы купили всё это у несовершеннолетнего, — я едва сдерживалась. — Вас это совсем не смутило?
— Он сказал, что вещи семейные и дед разрешил продажу. Паспорт я не проверял, тут мой промах. Но деньги я отдал.
Аркадий согласился вернуть то, что ещё оставалось у него. Однако за всю партию, с учётом обратного выкупа у другого покупателя, он назвал сумму в восемьдесят тысяч гривен. Потом показал мне переписку с Артёмом, и от одной фразы у меня внутри всё похолодело.
— Посмотрите сами, — он повернул экран. — Вот его сообщение: «Дед после инсульта, память плохая, пропажу на себя спишет». Вы и это назовёте детской шалостью?
Я сфотографировала переписку и ушла, даже не пытаясь спорить о цене. Теперь сомнений не осталось: Артём не просто взял первую попавшуюся монету. Он неделями прикрывался болезнью деда и использовал её, чтобы его не заподозрили.
Дома Дарья выслушала меня и вдруг разозлилась не на сына, а на меня. Она металась по кухне и повторяла, что я всё «раздуваю» и хочу испортить мальчику жизнь из-за какого-то старого железа.
— Телефон продаём, — сказала я. — Артём ищет подработку. Всё, что удастся получить, пойдёт на выкуп коллекции.
— Ты хочешь, чтобы его унижали в классе? — вскинулась Дарья. — У всех нормальные телефоны, а он будет ходить со старым?
— Дарья, твой сын обокрал больного деда. Мне сейчас сложно переживать за его положение среди одноклассников.
Тогда дочь заявила, что сама купит отцу красивые часы и похожие медали где-нибудь на барахолке. Владимир, который до этого сидел молча, поднялся из-за стола и впервые за вечер посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты предлагаешь мне купить другого отца? Или другую память о нём?
— Пап, ну зачем ты так всё переворачиваешь? — Дарья расплакалась. — Я просто хочу исправить.
— Исправить можно поступок, — ответил он. — А подменить память нельзя.
Дарья обвинила нас в жестокости. Артём тем временем сидел рядом и листал телефон, словно разговор вообще не касался его самого.
Через два дня всё стало ещё хуже: мне позвонил Аркадий.
