Но я и представить не могла, что простое упоминание женщины, которая давно исчезла из жизни моего сына, теперь считается чем-то недопустимым.
— Речь не о самом имени, — спокойно, но жёстко произнесла Наталья. — Речь о том, как вы это подаёте. Каждый день вы повторяете, что она лучше готовила, лучше выглядела, тоньше понимала Дмитрия. Как, по-вашему, я должна на это реагировать, когда слышу подобное у себя дома, за своим же столом?
— Я не собиралась причинять тебе боль.
— Возможно. Но вы причиняете.
Дмитрий сидел молча. Его взгляд метался от матери к жене и обратно. Он выглядел человеком, которого поставили между двумя берегами, и он никак не мог решить, к какому плыть.
— Димочка, ну скажи ей, — голос Светланы Сергеевны сорвался и стал тоньше. — Я ведь не со зла всё это говорю.
— Мам, — наконец выдавил Дмитрий, — может, правда хватит вспоминать Юлию? Уже столько времени прошло.
Он хотел не решить проблему, а лишь прикрыть её сверху чем-нибудь мягким, чтобы не было видно острых углов. Наталья поняла это сразу. Внутри у неё будто что-то щёлкнуло и окончательно отцепилось.
Она отодвинула стул, поднялась и вышла из кухни в прихожую. На маленькой тумбочке лежал телефон Светланы Сергеевны. Он пролежал там с утра: свекровь путалась в новых смартфонах, постоянно забывала его то на подоконнике, то в ванной, то в коридоре.
Наталья взяла аппарат в руку. Экран тут же ожил. На нём высветилось сообщение.
«Юлия: Светлана Сергеевна, добрый вечер. Как вы себя чувствуете? Узнали что-нибудь насчёт давления?»
На несколько мгновений Наталья застыла. Потом развернулась и вернулась на кухню, держа телефон перед собой.
— Наташа, что ты делаешь? — настороженно спросил Дмитрий.
— Светлана Сергеевна, вам Юлия написала, — ровным голосом сказала она.
Свекровь заметно побледнела.
— Отдай. Это не твоё. Личное.
— Сейчас отдам, — ответила Наталья.
Она открыла контакты, нашла нужное имя, нажала на вызов и сразу включила громкую связь.
— Наталья, не надо, — Дмитрий резко поднялся со стула.
В трубке долго тянулись гудки. Затем послышался короткий щелчок, и раздался женский голос — спокойный, вежливый, слегка удивлённый.
— Светлана Сергеевна? Вы решили позвонить, а не написать? Добрый вечер.
— Добрый вечер, Юлия, — сказала Наталья. — Это Наталья, жена Дмитрия. Простите, что звоню с чужого телефона, но мне нужно задать вам один вопрос.
На другом конце связи на секунду стало тихо.
— Здравствуйте, Наталья. Да, конечно. Я слушаю.
— Скажите, пожалуйста, вы просили Светлану Сергеевну ежедневно вспоминать вас за нашим столом? Просили сравнивать меня с вами?
Пауза повисла тяжёлая и неловкая. Она длилась всего несколько секунд, но на кухне за это время успели услышать даже тиканье часов.
— Нет, — наконец ответила Юлия. — Никогда. Я такого не просила. И, если честно, мне очень неприятно узнавать, что всё происходит именно так.
Светлана Сергеевна сидела, не шевелясь. Её взгляд упал на столешницу, словно она вдруг увидела там что-то важное.
— Юлия, объясните, пожалуйста, какие у вас сейчас отношения со Светланой Сергеевной, — попросила Наталья.
— Мы иногда созваниваемся, — сказала Юлия. — По субботам я к ней захожу, если она в городе. Привожу продукты, помогаю записаться к врачам, напоминаю про лекарства. Наверное, это больше похоже на общение старшей подруги с младшей. Я к ней хорошо отношусь, уважаю её. Она добрый человек. Но с Дмитрием у нас всё закончилось очень давно. Я его не жду, не строю никаких надежд и вообще живу своей жизнью.
Дмитрий отошёл к окну, скрестил руки на груди и смотрел в тёмный двор, будто там можно было найти ответ, которого не было на кухне.
— Мне правда жаль, если из-за моего общения со Светланой Сергеевной у вас возникло напряжение в семье, — продолжила Юлия. — Я никогда не хотела быть чьей-то тенью в чужом доме. И ещё… Светлана Сергеевна, я ведь хотела вам снова напомнить: на следующей неделе я переезжаю в Черкассы. Мне предложили там работу. Поэтому наши субботние встречи, скорее всего, прекратятся. Звонить я буду, но приезжать часто уже не получится.
Светлана Сергеевна вздрогнула так, словно её резко окликнули из-за спины.
— Ты уезжаешь? — почти шёпотом спросила она.
— Да. Я говорила вам об этом на прошлой неделе. Вы не помните?
— Я решила, что ты несерьёзно.
— Нет, всё уже решено. Мне очень неловко, что сегодняшний разговор вышел таким. Наталья, простите, если я невольно стала причиной неприятностей. Я правда этого не хотела.
— Спасибо, что ответили прямо, — сказала Наталья.
— Всего доброго, — тихо произнесла Юлия и отключилась.
После этого кухня будто опустела, хотя все трое оставались на своих местах. Даже привычное тиканье настенных часов стало казаться слишком громким.
— Ну что, довольна? — спросила Светлана Сергеевна. Голос у неё дрожал, но не от слабости, а от обиды и унижения.
— Я не пыталась вас опозорить, — ответила Наталья. — Я хотела, чтобы вы услышали от неё то, что я пытаюсь сказать вам всю эту неделю.
— Ты выставила меня смешной перед чужим человеком.
— Для вас Юлия не чужая. Для меня — да. И я не хочу, чтобы её имя звучало в моём доме как постоянный упрёк мне.
Дмитрий наконец повернулся к матери.
— Мам, — произнёс он негромко, но уже без прежней нерешительности, — если ты не можешь вести себя уважительно в нашем доме, тебе лучше уехать.
— Димочка…
— Я говорю серьёзно. Наталья права. Я слушал всё это несколько дней и молчал, потому что не хотел с тобой ругаться. Но так продолжаться не может.
Светлана Сергеевна медленно поднялась. Пальцы её заметно дрожали.
— Вот оно как, — сказала она глухо. — Значит, я вам здесь лишняя.
— Не в этом дело, — возразила Наталья. — Вы можете общаться с Юлией сколько угодно. Это ваша жизнь, ваш выбор, я не собираюсь в него вмешиваться. Но в нашем доме больше не будет сравнений. Если вы хотите остаться у нас — оставайтесь, но уважайте наши правила. Если не готовы, я помогу вам собрать вещи, и вы поедете туда, куда посчитаете нужным.
Светлана Сергеевна не ответила ни слова. Она отодвинула стул; ножки коротко скрипнули по полу. Потом вышла из кухни и направилась в комнату, где жила все эти дни. Дверь за ней закрылась тихо, без хлопка, но этот звук всё равно прозвучал окончательно.
Дмитрий снова опустился на стул и провёл ладонями по лицу.
— Ты не могла сделать это иначе? — спросил он устало.
— А как именно, Дмитрий? — Наталья посмотрела на него прямо. — Я целую неделю просила тебя поговорить с твоей матерью.
