В эти свои приезды она осторожно промывала мне длинные волосы детским шампунем, склоняя мою голову над старым эмалированным тазом, меняла постельное бельё и оставляла в холодильнике контейнеры с заготовками. Их я потом могла кое-как разогреть и перемешать одной здоровой правой рукой.
Как-то вечером Алёна явилась с широким пластиковым подносом, у которого были высокие бортики, и тут же принялась показывать мне маленькую кухонную премудрость. Этому приёму, как она объяснила, её научила коллега. Если одна рука не слушается, а суп всё равно нужно приготовить самой, разделочную доску нельзя просто класть на гладкую столешницу — она будет ездить туда-сюда и только добавит злости. Под доску надо подстелить влажную микрофибровую салфетку или тонкий силиконовый коврик. Тогда дерево или пластик будто приклеиваются к поверхности, а овощ можно упереть в бортик подноса. И уже никакой круглый помидор или упрямая морковь не выскакивают из-под ножа в самый неподходящий момент.
Именно благодаря этой смешной на первый взгляд хитрости я впервые за два бесконечно долгих месяца смогла сама нарезать себе салат из свежего огурца. Без посторонней помощи. Без унизительных просьб. И, что важнее всего, без слёз от собственного бессилия.
Дмитрий как раз в эту минуту неторопливо заглянул на кухню, видимо, в поисках чего-нибудь съедобного. Он лениво скользнул глазами по моим старательным попыткам управиться с ножом и, ничуть не смутившись, велел Алёне заодно нарезать ему копчёной грудинки к чаю, да только потолще.
Сестра ничего не ответила. Она просто выразительно положила тяжёлый нож на разделочную доску рядом с куском мяса и посмотрела на него так, что у моего мужа мгновенно нашлись крайне срочные дела у телевизора в дальней комнате.
О том, что вокруг нашей семьи собираются устроить торжественный газетный спектакль, я узнала совершенно случайно. Во вторник утром Дмитрий с деловитым и даже слегка встревоженным видом потребовал, чтобы я надела «нормальный» трикотажный кардиган — желательно без пятен и вытянутых рукавов.
Потом он с плохо скрываемым самодовольством сообщил, что профсоюзный комитет на его предприятии выдвинул нас на городской конкурс образцовых семейных историй, проходивший под патронажем мэрии. Более того, главный редактор местной газеты уже лично одобрил материал о нашей стойкости, взаимной поддержке и прочих красивых вещах, которых в нашей квартире почему-то никто, кроме моего мужа, не замечал.
Для пары-победительницы был предусмотрен главный приз — недельный сертификат на отдых в загородном спа-отеле у лесного озера. На сайте этого комплекса красовались фотографии бассейна с подогреваемой артезианской водой, нескольких саун, лечебных процедур и ресторана с авторской кухней. Меню этого ресторана Дмитрий рассматривал в интернете с таким сияющим восторгом, какого моя сломанная рука не заслужила от него ни разу с момента выписки из больницы.
В тот промозглый четверг я вернулась после лечебного массажа почти на сорок минут раньше обычного: пожилому врачу внезапно переставили приём, и меня отпустили без долгого ожидания. Я тихо прикрыла за собой входную дверь, с трудом сняла сапоги при помощи обувного рожка и направилась к кабинету. Хотела попросить Дмитрия расстегнуть тугую молнию на ветровке — сама я с ней всё ещё мучилась.
Но за тонкой дверной филёнкой сначала прозвучало моё имя. А затем в коридор отчётливо вылетела фраза, от которой будто заледенел воздух:
— Да кому она теперь такая нужна, Андрей? Одна сплошная тяжесть на шее. Ни постирать нормально, ни ужин поставить, бродит по квартире бледной тенью и всё время чем-то недовольна.
Я застыла в полумраке прихожей. Внутри всё словно провалилось вниз, а потом стало страшно холодно.
Дмитрий оживлённо разговаривал по громкой связи со своим двоюродным братом Андреем. Они обсуждали не моё здоровье, не мои процедуры и даже не предстоящую публикацию, а сугубо практическую сторону будущей поездки в загородный комплекс. Мужчины совершенно серьёзно прикидывали, получится ли после официальной церемонии награждения в концертном зале переоформить второй именной ваучер на брата.
Мой супруг был искренне уверен, что администрации клуба, по большому счёту, безразлично, кто именно будет плавать в бассейне, ходить в сауну и заказывать форель на гриле, если на путёвке стоят все нужные печати.
— Ирине сейчас вообще не до праздников, отелей и ресторанов, — с вдохновением втолковывал Дмитрий невидимому собеседнику. — Ей кости сращивать надо, а мне после двух месяцев этого домашнего лазарета жизненно необходимо сменить картинку и хоть немного проветрить голову. Алёна за ней присмотрит, куда она денется. У неё всё равно ни семьи, ни детей, свободного времени полно, вот пусть и выполняет сестринский долг.
Андрей на другом конце связи, судя по голосу, развеселился и начал расспрашивать о готовящейся газетной статье. Дмитрий, ничуть не стесняясь, в ответ громко расхохотался.
