Позже, уже на кухне, когда Юлия стояла у мойки и споласкивала тарелки, Наталья не выдержала:
— Ты в своем же доме ведешь себя так, будто нанялась туда прислугой.
Юлия даже не обернулась.
— Мам, ты просто не понимаешь. Так правильно.
— Правильно для кого? Для тебя? Для Жанны Павловны? Для кого именно?
Вместо ответа дочь крепче сжала губы, повернулась к раковине и открыла кран так, что шум воды заглушил любые слова. На этом разговор и оборвался.
После того вечера Наталья больше не пыталась вытянуть из Юлии объяснения. Да и что она могла услышать? В голове все равно не укладывалось: как можно настолько угождать матери мужа и при этом словно забыть о тех, кто вырастил тебя и всегда был рядом?
Спустя неделю у Владимира отмечали день рождения. Квартира наполнилась людьми: друзья принесли подарки, соседи устраивались за столом, кто-то смеялся в прихожей, кто-то помогал с салатами. Владимир почти весь вечер разговаривал с приятелем Марком о рыбалке — обсуждали снасти, улов, какие-то старые поездки, и тема эта, казалось, была неисчерпаемой.
Наталья носила блюда из кухни в комнату и изо всех сил старалась не задерживать взгляд на пустом месте рядом с собой.
К ней тихо подошла соседка Ольга.
— Наташа, а Юлия где? Что-то я ее не вижу.
Наталья на секунду замялась, потом ответила честно:
— У свекрови на даче.
— На даче? — Ольга удивленно приподняла брови. — В такой день? Вы что, поссорились? Как она могла не прийти к отцу на день рождения?
— Не ссорились, — устало сказала Наталья и едва заметно пожала плечами. — Просто она уже взрослая. Заставить я ее не могу.
Ольга сочувственно покачала головой и отошла к остальным. А Владимир в это время как раз рассказывал, как у него сорвалась блесна, и говорил вроде бы бодро, даже улыбался. Только глаза его то и дело скользили к двери. До самого конца вечера он прислушивался, не прозвенит ли домофон.
Через месяц пришла годовщина их свадьбы. Юлия снова не появилась. От нее пришло лишь короткое сообщение: поздравление в несколько сухих фраз и смайлик в конце.
Наталья перечитывала его раз за разом, будто между строк могло прятаться что-то теплое, настоящее. Но там были только вежливые, дежурные слова.
— Может, у нее правда сейчас голова кругом, — вечером произнес Владимир, наливая себе чай. — Семья новая, дом другой, свекровь характерная…
— А мы тогда кто, Володя? Соседи?
Владимир ничего не ответил.
Осенью ему назначили операцию. Врачи говорили серьезно, без лишних обещаний, и Наталья от тревоги не находила себе места. Она была уверена: уж в такой день Юлия обязательно приедет.
За два дня до госпитализации Наталья сама набрала дочь.
— Юля, папе в четверг будут делать операцию. Ты приедешь?
— Мам, в четверг я не могу. У Жанны Павловны как раз анализы, мне нужно отвезти ее к врачу.
— Юлия, это же твой отец. Ты понимаешь? Операция предстоит серьезная.
