Её рука остановилась на дорожных сумках, стоявших в прихожей.
— Твоя мама только что поставила меня перед фактом: до воскресенья мы якобы должны переехать к моей матери, потому что в этой квартире теперь будут жить она и Юлия, — ровно произнесла Дарья. — Я хочу услышать от тебя один-единственный ответ: ты знал об этом?
Дмитрий побледнел так резко, что Дарье уже не понадобились слова. Всё стало ясно ещё до того, как он попытался что-то сказать.
— Даш, я собирался вечером с тобой поговорить… — начал он.
И именно эта фраза оказалась больнее любого признания. Дарья ждала, что муж возмутится, потребует у матери прекратить этот абсурд, скажет, что никто никуда не поедет. Но Дмитрий отвёл взгляд, медленно начал расстёгивать куртку, будто эти несколько движений могли дать ему время придумать оправдание.
— Юлия правда разошлась с Алексеем, — пробормотал он. — Мама нервничает, у неё давление скачет… А твоя мама одна живёт в трёхкомнатной квартире. Может, на пару месяцев это и правда было бы выходом?
Надежда Сергеевна тут же выпрямилась, словно услышала долгожданное подтверждение своей правоты. А Дарья впервые за все годы брака посмотрела на Дмитрия иначе. Перед ней стоял не мужчина, с которым она делила быт, планы и ответственность, а испуганный сын, так и не научившийся произносить матери простое слово «нет».
— То есть ты уже согласился? — спросила она почти шёпотом.
— Я не соглашался, — быстро возразил Дмитрий. — Я сказал, что надо подумать.
— Подумать? — Дарья горько усмехнулась. — О чём именно? С какой полки мне начинать вытаскивать свои вещи? Или в какой день удобнее освободить тебе квартиру?
Впервые за весь разговор её голос сорвался.
— Мы живём здесь семь лет. Я вкладывалась в ремонт, оплачивала половину работ, покупала мебель, бытовую технику, меняла окна. А теперь твоя мать приходит, раскладывает сумки и назначает дату, когда меня отсюда выгонят. И ты предлагаешь мне спокойно обсудить график переезда?
Дмитрий раздражённо провёл рукой по лицу.
— Даша, только не устраивай сцену.
Она даже рассмеялась — коротко, без радости.
Значит, сценой называлось её возмущение. А вот то, что мать мужа явилась в их дом и потребовала освободить квартиру для дочери, сценой почему-то не считалось.
Надежда Сергеевна поднялась со стула.
— Не смей разговаривать с моим сыном в таком тоне, — резко бросила она. — Ты пришла сюда с одной сумкой, вот и не забывай, с чего начинала. Квартира досталась Дмитрию от моей матери, а значит, это наше семейное имущество, и решать, как им распорядиться, будем мы.
Дарья уже открыла рот, чтобы ответить, но свекровь опередила её и добавила фразу, которая потом ещё долго звенела у неё в памяти:
— И вообще неизвестно, сколько вы ещё вместе проживёте. А Юлия ему сестра на всю жизнь.
На кухне стало так тихо, что Дарья услышала, как из неплотно закрытого крана в раковину падают редкие капли. Дмитрий наконец вспыхнул и велел матери замолчать, но прозвучало это слишком поздно. И слишком неуверенно, чтобы что-то изменить.
В тот вечер Надежда Сергеевна с Юлией всё-таки ушли. Но не все вещи забрали с собой. Одну сумку свекровь нарочно оставила у шкафа в прихожей и, уже стоя у двери, сказала сыну:
— В субботу заеду за остальным.
Дарья не стала спорить и не пыталась её остановить. Когда замок щёлкнул, она молча прошла в спальню, достала с верхней полки небольшую дорожную сумку и начала складывать туда одежду.
Дмитрий появился в дверях почти сразу. Некоторое время он просто смотрел, как она снимает с вешалок блузки и убирает их в сумку, а потом растерянно спросил:
— Ты куда?
Дарья не обернулась.
— Туда, куда ты меня сегодня отправил.
— Даш, ну не надо вот так, — заторопился он. — Мама перегнула, я понимаю. Я поговорю с ней, всё улажу.
Но впервые за долгое время Дарья не захотела слушать обещания о разговоре, который должен был случиться не сегодня и не вчера, а много лет назад.
Ночь она провела у матери. А утром случилось неожиданное.
Ей позвонила соседка из квартиры напротив — семидесятилетняя Галина Юрьевна, которая когда-то близко общалась с бабушкой Дмитрия.
— Дарьюшка, ты сегодня домой заедешь? — осторожно спросила она. — Мне бы с тобой поговорить. Только лучше, чтобы Надежды рядом не было.
Дарья удивилась, но после работы всё же приехала. Пожилая женщина встретила её, провела на кухню, поставила перед ней старую чашку с синими цветами, налила крепкого чая и долго молчала, будто не решалась начать.
Наконец Галина Юрьевна вздохнула.
— Вчера я часть вашего разговора услышала. В подъезде у нас слышимость такая, сама знаешь… Скажи мне, Дима правда думает, что квартира принадлежит его матери?
Дарья нахмурилась.
— Он говорит, что бабушка оставила её ему. Но всеми бумагами занималась Надежда Сергеевна.
— Вот именно что ему, — медленно произнесла Галина Юрьевна. — Марина перед смертью очень переживала, что Надежда начнёт крутить этой квартирой в интересах Юлии. Поэтому она сама ходила к нотариусу. Я хорошо помню, как она говорила: «Димка без поддержки останется, а Надя всю жизнь младшую за собой тянет». Насколько я знаю, жильё должно было перейти Дмитрию. А Надежда только оформляла документы после смерти матери.
У Дарьи внутри неприятно похолодело.
— Тогда почему она говорит так, будто именно она решает, кто здесь будет жить?
Галина Юрьевна пожала плечами.
— Вот это, девочка, я бы на твоём месте обязательно выяснила.
Вечером Дарья позвонила Дмитрию и попросила его найти документы на квартиру. Сначала он не понял, зачем это понадобилось, потом начал перебирать папки, заглядывать в шкафы и тумбы. Через двадцать минут он перезвонил уже другим голосом.
— Дома никаких документов нет.
— Где они?
— Наверное, у мамы, — неуверенно ответил он. — Она всегда занималась такими делами.
— Тогда попроси её принести бумаги, — сказала Дарья.
На следующий день Надежда Сергеевна внезапно заявила, что документы лежат «где-то на даче», а у неё сейчас нет ни времени, ни желания заниматься подобной ерундой. Но когда Дмитрий стал настаивать, она впервые не выдержала и сорвалась:
— Ты что, собственной жене веришь больше, чем родной матери?!
Именно эта вспышка и заставила Дмитрия по-настоящему насторожиться.
Через несколько дней он сам запросил сведения по квартире. Когда получил выписку и копии документов, долго сидел в машине возле работы, не решаясь набрать Дарью. Вечером он приехал к её матери бледный, молча положил перед женой несколько листов и опустился на стул напротив.
Квартира действительно была оформлена на него. Но самое неприятное выяснилось дальше: никакого права распоряжаться этим жильём у Надежды Сергеевны не было.
