Арсений молча сунул ключи в карман куртки.
— Полина, дай мне, пожалуйста, ещё немного времени.
— Для чего?
— Чтобы самому всё понять.
— Ты уже две недели уходишь от разговора.
— Потому что я не представляю, с какой стороны к нему подступиться.
— Начни хотя бы с имени.
Он отвёл взгляд туда, где виднелись окна дома его матери.
Я стояла рядом и ждала.
Но имени так и не услышала.
———
В пятницу Арсений переслал мне выписку по своей банковской карте. Я сама попросила его об этом: мы как раз подсчитывали траты за месяц и прикидывали, сколько получится отложить на новые окна. Доступами к банковским приложениям друг друга мы не пользовались, зато выписками обменивались спокойно и без лишних вопросов.
В этот раз вопросы появились сразу.
В списке операций я заметила четыре снятия наличных. Все — по вторникам, примерно в обед. И каждый раз — в банкомате возле дома Светланы Рудольфовны.
Первое снятие было на четыре тысячи восемьсот гривен. Три следующих — по десять тысяч.
Итого за четыре недели получилось тридцать четыре тысячи восемьсот гривен.
Я несколько раз перечитала эти строки, будто цифры могли измениться, если смотреть на них дольше.
Выписка, конечно, не объясняла, кому именно ушли деньги. Но вторники, дом его матери и незнакомая женщина с папкой слишком аккуратно складывались в одну версию.
В тот вечер Арсений вернулся почти к десяти.
— Ты снял тридцать четыре тысячи восемьсот гривен и отдал их маме? — спросила я, едва он вошёл.
Он замер в прихожей.
— Ты смотрела выписку?
— Ты сам мне её прислал.
— Да, — после паузы сказал он. — Я передавал эти деньги маме.
— Зачем?
Арсений снял часы и аккуратно положил их на полку, будто это помогало выиграть время.
— Для одного человека. Ему нужна помощь.
— Для той женщины?
— Да.
— Почему ты не сказал мне сразу? Мы же откладываем на окна.
— Я понимал, что окна придётся перенести на несколько месяцев.
— Ты понимал. А я должна была узнать постфактум?
Он прошёл на кухню, но за стол не сел.
— Я собирался всё объяснить.
— Когда? После того как вся сумма уже уйдёт?
Ответа не последовало.
— Ты каждую неделю снимаешь наличные. По вторникам. Вечером к твоей матери приходит женщина. Ты возвращаешься поздно и просишь меня ни о чём не спрашивать. Как, по-твоему, я должна это воспринимать?
— Эти деньги не связаны с тем, что ты себе надумала.
— Тогда с чем они связаны?
— С оплатой юриста.
— Для кого?
— Полина, прошу тебя…
Я почувствовала не злость даже, а тяжёлую, липкую усталость. От того, что всё приходилось угадывать. От недосказанности. От объяснений, которые каждый раз обрывались ровно перед главным.
— Если ты не можешь поговорить со мной нормально, я снова поеду к твоей матери и спрошу у неё.
— Она и так сказала больше, чем следовало.
— Возможно, для тебя этого достаточно. Для меня — нет.
Арсений наконец сел. Некоторое время он смотрел на экран моего телефона, где была открыта выписка.
— Ладно, — тихо сказал он. — Во вторник я приеду к ней. Тогда и поговорим.
— Мы вместе поедем?
— Вместе.
В следующий вторник я приехала к Светлане Рудольфовне раньше назначенного времени. Арсений предупредил, что освободится только ближе к восьми, но ждать дома я уже не могла.
Свекровь открыла дверь и сразу взглянула на часы.
— Мы ведь договаривались на более позднее время.
— Знаю. Можно я зайду?
Она молча отступила в сторону.
В гостиной на столе лежала коричневая папка. Возле неё — несколько конвертов с квитанциями.
— Я видела снятия наличных, — сказала я. — Арсений утверждает, что это оплата юридических услуг.
— Так и есть.
— Но больше он ничего не объясняет.
Светлана Рудольфовна опустилась в кресло.
— Я просила его рассказать тебе ещё месяц назад. Потом согласилась подождать. Теперь понимаю, что зря.
— Кто эта женщина?
Свекровь подтянула папку ближе к себе.
— Её зовут Валерия. Ей тридцать восемь. Она работает в библиотеке. У неё девятилетний сын.
— И какое отношение она имеет к вашей семье?
— Она дочь моего бывшего мужа. От его первого брака.
Я медленно села.
Об отце Арсения я знала немного. Он ушёл из семьи, когда Арсению было шесть лет. Подробностей муж никогда не рассказывал, а я не настаивала.
— То есть она его сестра?
— По отцу.
— Арсений давно об этом знает?
— С семнадцати лет.
— И за всё это время не сказал мне ни слова.
Светлана Рудольфовна положила ладонь на папку.
— Я не собираюсь его оправдывать. Но многие годы он предпочитал делать вид, что Валерии в его жизни не существует.
Она достала из конверта фотографию и положила передо мной. На снимке маленький Арсений стоял рядом с мужчиной. С другой стороны от мужчины была девочка. У того мужчины была такая же линия бровей, как у моего мужа.
Я перевернула фотографию. На обороте стояла дата. Арсению тогда было почти шесть, Валерии — примерно десять.
— Он видел её ещё ребёнком?
— Несколько раз. Но отец представлял Валерию как дочь своей знакомой.
— Зачем?
— Говорил, что не хочет путать ребёнка. А я согласилась. Тогда мне было удобнее согласиться.
Она снова положила снимок на стол.
— Потом он вернулся к первой жене. Арсений слышал наши ссоры, слышал имя Валерии. И решил, что отец выбрал её вместо него.
— Но вы могли ему всё объяснить.
— Могла.
Впервые за весь разговор она ответила просто, без попытки защититься или смягчить собственную вину.
— Когда Арсений узнал, что она его сестра?
— В семнадцать лет. Ему рассказала тётя. Он пришёл ко мне, мы поговорили. Он сказал, что встречаться с Валерией не хочет. Я не стала давить.
— А пять лет назад Валерия появилась снова?
Светлана Рудольфовна кивнула.
— Нашла мой номер через родственницу. Ей хотелось увидеть фотографии отца. Потом стала иногда звонить, изредка заходила. С Арсением они почти не общались.
— Почему?
— Он отвечал сухо и коротко. А однажды прямо попросил её больше ему не писать.
Я посмотрела на коричневую папку.
— Что изменилось сейчас?
— В начале зимы у Валерии умерла бабушка. Её матери к тому моменту уже несколько лет не было в живых. Чтобы оформить наследство, понадобились документы, подтверждающие родство. А в старых записях обнаружилось расхождение в фамилии.
Она раскрыла папку. Внутри лежали копии свидетельств, ответы из архивов, договор со специалистом и квитанции об оплате.
— Валерия сначала пыталась собрать всё сама, но часть сведений оказалась в другой области. Я сама предложила помочь.
