— Ты должна отдавать часть своей зарплаты моему брату, Наталья! — Андрей так хлопнул ладонью по кухонной столешнице, что массивная стеклянная сахарница подпрыгнула и тонко звякнула. — У Дениса сейчас непростой этап! А ты всё под себя складываешь, будто здесь не семья, а чужие люди!
— Должна? — я осторожно поставила на стол кружку с остывшим чаем. На поверхности уже появилась мутная пленка, но пальцы всё равно намертво вцепились в шершавую керамику. — С какого момента я обязана тащить на себе взрослого двадцатишестилетнего мужчину, Андрей? Он не инвалид, руки-ноги на месте, голова тоже вроде есть. Почему мои ночные смены на хлебозаводе должны уходить на его развлечения?
— Нормальные люди в семье так не рассуждают! — с дивана резко вклинилась свекровь, Валентина Сергеевна. Она даже свой неизменный журнал с кроссвордами отложила, губы сжала в тонкую линию и вперилась в меня сердитым взглядом поверх очков. — Денис ищет свое место в жизни! Он человек чувствительный, творческий, ему нельзя надрываться на тяжелой работе, у него давление скачет! А ты бессердечная, сухая, как вчерашний сухарь. Тебе же на складе разряд подняли, доплату дали — мы всё знаем, Андрей рассказал. И зачем тебе такие деньги? Наряды покупать? Перед кем красоваться собралась?
Я опустила глаза на свои ладони. Кожа пересохшая, в мелких трещинах забилась мучная пыль, которую не отмывало ни одно мыло. На запястье темнел синяк от тяжелого ящика с подовым хлебом. Четыре года я отработала технологом в смене на хлебозаводе, а последние шесть месяцев еще и брала подработки на фасовке, чтобы быстрее закрыть остаток кредита за ремонт в этой двухкомнатной квартире. Квартира, к слову, досталась Андрею от деда, но последние три года здесь почти на правах хозяйки жила его мать, а полгода назад к нам въехал и младший любимчик — Денис, который всё никак не мог «найти себя».
— Никаких платьев я себе не покупаю, Валентина Сергеевна, — сказала я негромко, но уже без дрожи. — Третью осень хожу в одних и тех же ботинках, потому что подошву клеем заливаю. Зато ваша «тонкая творческая натура» вчера потребовала двенадцать тысяч гривен на новый телефон: старый, видите ли, современные приложения не тянет.
— И что с того?! — Андрей вспыхнул и шагнул ко мне почти вплотную, нависая сверху. От него тянуло дешевыми сигаретами и вчерашним перегаром. — Телефон ему нужен для дела! Он хочет блог про машины вести, снимать обзоры! Там камера нормальная нужна. Ты женщина, ты должна понимать: мужчине нужен толчок, старт! Я со своей зарплаты слесаря коммуналку плачу, матери лекарства покупаю. А твоя надбавка просто лежит на карте без движения!
— Она не без движения лежит. Я собираю на зубной протез. У меня коренной зуб развалился, и если сейчас не поставить коронку, его придется вырывать.
— Перетерпишь! — резко бросила свекровь, поднялась с дивана и зашаркала к столу стоптанными тапками. — Заварю тебе кору дуба с шалфеем, будешь полоскать. Не барыня, не на приеме у министра сидишь. А у мальчика сейчас судьба решается! Если ты родне мужа в такой момент не поможешь, какая ты после этого жена? Мы с Андреем уже всё обсудили: с этой зарплаты отдашь Денису десять тысяч гривен, а дальше посмотрим. Потом будешь выделять ему по шесть тысяч гривен каждый месяц, пока он не встанет на ноги.
Я перевела взгляд с Андрея, у которого от злости раздувались ноздри, на его мать. В ее лице не было ни капли смущения. Только твердая, как бетон, уверенность, что она права. В их семейной вселенной давно существовал один главный человек — младший, поздний, избалованный Денис. Андрей с четырнадцати лет бегал помощником в автосервис, потом пошел на завод, волок дом на себе, но для матери всегда оставался рабочей лошадью. А Денис был принцем. Принц отучился полтора курса в платном техникуме и бросил, потому что «преподаватели придирались». Потом устроился в салон связи и сбежал через две недели: «клиенты хамят». Затем решил стать риелтором, но быстро устал от звонков.
— Вы решили? — переспросила я и медленно встала со стула. Ростом я была невысокая, однако в ту секунду внутри словно щелкнул замок, и что-то выпрямилось, натянулось, как тугая заводская пружина. — То есть вы без меня распределили мои же заработанные деньги?
— А тебя отдельно спрашивать никто не обязан, — презрительно фыркнул Андрей. — В семье кошелек общий.
— Общий? — я коротко, безрадостно усмехнулась. — Странно. Когда Денис в прошлом месяце разбил чужую фару на парковке, «общим кошельком» внезапно стали мои деньги, отложенные на зимнее пальто. Когда ты, Андрей, проиграл в карты возле гаражей шесть тысяч гривен, дыру закрывали мои сверхурочные. А где ваш общий бюджет, когда мне нужны нормальные сапоги?
— Не смей мужа куском хлеба попрекать! — взвизгнула Валентина Сергеевна. — Неблагодарная! Мы тебя в дом приняли, в эту квартиру пустили, почти прописали…
— Не прописали, — перебила я ее. — Я зарегистрирована у родителей в деревне. Здесь у меня даже временной регистрации нет, потому что вы сами побоялись ее оформлять. Помните, как сказали? «Мало ли что потом». Так что по документам я вам вообще никто. И наниматься содержать вашего взрослого бездельника я не собиралась.
В коридоре тихо скрипнула дверь, и на кухонном пороге появился главный герой этого семейного совета. Денис стоял в растянутых спортивных штанах и футболке с облезлым драконом. Растрепанный, сонный, хотя часы уже показывали два дня, он лениво почесывал округлившийся живот.
— Чего вы тут разорались? — спросил он, широко зевая. — Спать мешаете. Мам, сырники еще остались?
— Сейчас, сыночек, сейчас подогрею, — Валентина Сергеевна мгновенно сменила выражение лица и засуетилась у плиты, будто только что не метала в меня молнии. — Видишь, Наталья жадничает. Не хочет родному брату мужа помочь развиться.
Денис недовольно скривил пухлые губы, подошел к холодильнику, вытащил пакет сока, приложился прямо к горлышку и сделал несколько больших глотков. Потом посмотрел на меня с такой откровенной наглостью, что у меня внутри окончательно похолодело.
— Наташ, ну ты чего, серьезно? Тебе жалко, что ли? Я же не на ерунду прошу. Мне канал запускать надо. Раскручусь — всё верну, еще и сверху накину. Буду по сорок тысяч гривен в месяц получать, вам с Андреем путевку в санаторий куплю.
— Вернешь с прибавкой? — я посмотрела ему прямо в глаза. — А пока ты будешь раскручивать свой канал, на чьей шее ты собираешься жить?
