Полтора года назад Белов пришёл к нему с предложением внедрить систему контроля загрузки номеров и заодно сократить лишние траты. Артём тогда торопился в аэропорт, бегло посмотрел на итоговую сумму, не увидел ничего подозрительного и поставил подпись. До приложения он добрался лишь теперь. В перечне оборудования значились датчики присутствия, причём устанавливать их предполагалось прямо в жилых комнатах. Прямого разрешения на скрытую видеосъёмку в договоре не было, но и обязательной проверки того, что именно смонтировали подрядчики, никто не потребовал.
— Я не давал указаний ставить камеры, — глухо произнёс он.
— Не давали, — подтвердила Елена Сергеевна. — Но ваше согласие на проект использовали как удобное прикрытие. Сервисная служба два раза просила разрешить осмотр после монтажа. Белов оба раза отказал и ссылался на вас.
Артём сразу вспомнил тот разговор. Белов тогда жаловался, что проверяющие мешают работе и срывают показатели. Артём, не вникая, ответил что-то вроде: если цифры хорошие, не трогайте людей и дайте им работать.
Следователям передали договоры, служебную переписку и данные о переводах через посредников. Предварительная картина выглядела всё хуже: управляющий, похоже, уже не первый год брал деньги за доступ к записям из гостевых номеров. Смотреть обнаруженные файлы Артём отказался. Ему казалось, что постояльцы и без того уже пережили достаточно унижения из-за чужого грязного интереса.
Первой на личную встречу согласилась прийти Дарья Юрьевна, которая останавливалась в отеле вместе с сестрой. Она вошла в кабинет, села напротив, даже не расстегнув пальто, и положила перед собой лист с заранее записанными вопросами.
— Кто видел наши записи?
— Сейчас это точно не установлено, — ответил Артём. — Я не стану утверждать то, что ещё не подтверждено следствием.
— Мы приехали поговорить о семейных вещах. О таких, о которых не рассказывали даже близким. Я выбрала ваш отель, потому что здесь обещали тишину и безопасность. А теперь всё время думаю: кто слушал нас ночью?
Артём предложил вернуть всю сумму за проживание и оплатить услуги юриста, если она решит обращаться за защитой. Дарья Юрьевна только отрицательно качнула головой.
— Деньги потом. Главное — сделайте так, чтобы моё имя не оказалось в газетах.
Он извинился. Она поднялась и вышла, не протянув руки. После этого Артём распорядился закрыть перечень пострадавших для всех сотрудников отеля, кроме следственной группы.
Через неделю Валерию вызвали в отдел кадров. Тамара Николаевна положила перед ней требование дать письменные объяснения по поводу «разглашения внутренних сведений» и «нанесения вреда деловой репутации». Сразу после этого она мягким, почти заботливым тоном предложила написать заявление по собственному желанию — чтобы, как она выразилась, не портить трудовую историю.
— Я сначала сказала директору, — возразила Валерия. — Он приказал молчать, хотя в этот номер уже собирались поселить новых гостей.
— У нас нет подтверждения, что вы обращались в установленном порядке, — сухо ответила Тамара Николаевна.
Подписывать заявление Валерия отказалась. Она забрала копию требования и принесла её Артёму.
— Я знала, что этим закончится, — сказала она, кладя бумагу на его стол. — Сначала меня отчитали за то, что я вообще что-то заметила. Теперь наказывают за то, что не промолчала. Мне за жильё дочери платить. Я не скандала хочу, а просто работать.
Тамара Николаевна объясняла, что выполняет распоряжение Белова, отданное ещё до его отстранения, и упрямо повторяла: официально обращение Валерии нигде не зарегистрировано. Именно в этот момент в кабинет вошёл ночной портье Игорь и молча положил на стол распечатку.
Из неё следовало, что накануне приезда Артёма Валерия просила его не отдавать 417-й номер гостям.
