Она слишком хорошо понимает, как достаются деньги, и на чужую безответственность не выделит ни одной гривны.
В зале обслуживания будто разом выключили все звуки. На несколько мгновений остался только ровный металлический голос электронной очереди, называвший номер следующего талона. Свекровь прерывисто втянула воздух, вцепившись пальцами в воротник своего плаща, а Роман, до этого лениво гонявший жвачку за щекой, замер с открытым ртом.
— Что ты сказала? — Андрей резко наклонился к Наталье, и лицо его перекосило от злости. — Ты взяла и перекинула наши семейные накопления своей матери? Даже не спросив меня? Ты вообще соображаешь, что сейчас устроила?
— Я защитила то, что заработала сама, от твоей привычки спасать всех за мой счет, — ответила Наталья ровно, не повышая голоса. — Твоя часть там была — шестнадцать тысяч восемьсот гривен. Можешь забрать их хоть сейчас и вручить Роману. На дорогу и бензин ему хватит.
Свекровь, словно ее ударили, задохнулась от негодования, шагнула ближе и вытянула палец прямо в лицо Наталье.
— Ах ты гадина расчетливая! Знала, куда ножом ткнуть! — завизжала она, окончательно забыв, что находится не у себя на кухне. — Холодная, жадная, бездушная! Моего мальчика без последнего куска оставить решила! Андрей, да у нее же драгоценности есть, я своими глазами видела! Она на каждый праздник вся в этих побрякушках ходит!
Андрей машинально опустил глаза на руку жены. На безымянном пальце Натальи мягко сверкнуло массивное кольцо из белого золота. В центре сиял крупный натуральный сапфир густого василькового оттенка, а вокруг него тонкой дорожкой шли маленькие бриллианты. Это украшение подарила Наталье мать на тридцатилетие. Не дешевая витринная безделушка, купленная на распродаже, а вещь, сделанная на заказ у частного ювелира. Мать несколько лет откладывала почти каждую свободную гривну, чтобы подарить дочери не просто красивое кольцо, а память, ценность, символ своей любви.
В глазах Андрея вспыхнул неприятный, хищный блеск. В эту секунду Наталья смотрела на него и не узнавала человека, с которым жила рядом столько лет. Перед ней стоял не муж, а кто-то чужой, озлобленный, потерявший и стыд, и способность думать.
— Отнеси кольцо в ломбард, Роману надо закрыть автокредит! — заорал Андрей посреди банка, уже не замечая ни сотрудников за стойками, ни пожилую пару возле кассы, ни настороженные взгляды других клиентов. — Снимай сейчас же! Ты все равно надеваешь его только по праздникам, а тут человеку жизнь ломают! За него сразу дадут не меньше шестидесяти тысяч гривен, ломбард прямо напротив, за углом! Снимай, я сказал!
Охранник у входа выпрямился и неторопливо направился к ним. Его взгляд остановился на раскрасневшемся Андрее, и в этом взгляде не было ничего доброжелательного.
— Молодой человек, возьмите себя в руки, — твердо произнес он, остановившись в паре шагов от них. — Вы находитесь в финансовом учреждении, а не на рынке.
Наталья медленно стянула перчатку со второй руки, подошла к мужу почти вплотную и посмотрела ему прямо в глаза. Ни слез, ни растерянности, ни прежней боли в ее взгляде уже не было. Только холодная пустота и окончательное, беспощадное понимание: вот с кем она делила дом, постель, праздники, планы и годы своей жизни.
— То есть ты сейчас всерьез требуешь, чтобы я пошла в ломбард и заложила подарок моей матери? — произнесла она отчетливо, так что ее услышали даже у дальних окон. — Вещь, которая принадлежит лично мне, по закону не имеет отношения к нашему браку и была куплена не на твои деньги? Ты хочешь, чтобы я потеряла семейную ценность с огромным убытком ради того, чтобы твой взрослый, здоровый брат, никогда толком не напрягавшийся, продолжал ездить на кредитной иномарке?
— Да мне плевать на твое кольцо! — сорвался Андрей на визг, окончательно утратив остатки приличия под одобрительным, жадным взглядом матери. — Роман мне брат! Родная кровь! А ты сегодня показала, кто ты есть на самом деле! Кровь дороже любых цацок! Снимай кольцо. Я сам отнесу его, заложу, а через месяц выкуплю обратно!
— Ты ничего не выкупишь, Андрей, — Наталья усмехнулась коротко и горько. — Потому что через месяц Роману снова придет платеж — уже на двадцать четыре тысячи гривен. И ты опять придешь ко мне. Только тогда потребуешь продать шубу, телевизор или взять микрокредит, потому что твоя мама в очередной раз схватится за сердце и устроит спектакль о несчастном сыне.
Она перевела взгляд на Романа. Тот уже не выглядел таким самоуверенным, как в начале разговора. Масштаб скандала явно начинал до него доходить.
— Запомни, Роман, — сказала Наталья, обращаясь теперь только к деверю. — Если ты немедленно не пойдешь в кредитный отдел и не подашь заявление на реструктуризацию долга или добровольную продажу залоговой машины, через три месяца банк заберет автомобиль через суд. И твою «ласточку» продадут за копейки, а остаток задолженности будут удерживать с твоих счетов еще очень долго. Может, до самой пенсии. Больше никто тебя вытаскивать не станет. Бесплатная жизнь закончилась.
— Наталья, мы уходим, — Андрей резко потянулся к ее плечу, пытаясь схватить жену, но охранник уже оказался рядом и с явным предупреждением положил ладонь на кобуру.
— Гражданин, отойдите от женщины, — жестко сказал сотрудник безопасности.
