Но Андрей так и не появился.
— Вы сейчас это всерьез говорите? — выдавила я, чувствуя, как от напряжения пальцы сами сжимаются в кулаки, а ногти больно впиваются в кожу. — То есть вы действительно предлагаете мне, взрослой женщине, которая сама себя обеспечивает, передавать свою зарплату вам? Человеку, который не имеет к моим деньгам никакого отношения?
— Я тебе не чужой человек! — тут же вспыхнула свекровь, и вся ее показная мягкость исчезла в одно мгновение. — Я мать твоего мужа! А раз вы семья, значит, и я часть этой семьи. В нормальном доме финансы не разбрасывают по разным карманам. Деньги должны находиться у того, кто умеет ими распоряжаться. У того, кто прожил жизнь и знает, где можно сэкономить. То есть у меня.
Я поняла, что продолжать этот разговор на кухне бессмысленно. Валентина Павловна не собиралась слышать ни одного моего слова. Развернувшись, я быстрым шагом направилась в комнату, где сидел Андрей.
Он находился за компьютером, уставившись в монитор. По его напряженной спине и слишком старательной неподвижности было ясно: он прекрасно слышал весь наш разговор. Каждую фразу. Но предпочитал изображать человека, полностью погруженного в игру.
— Андрей, — громко сказала я, остановившись у двери. — Ты слышал, что только что сказала твоя мать?
Он медленно снял один наушник, будто делал мне огромное одолжение. На лице у него появилось растерянное, почти детское выражение виноватого школьника. Он пожал плечами, но на меня так и не посмотрел.
— Юлия… — протянул он неуверенно. — Ну мама ведь не совсем неправа. Мы правда в последнее время много тратим. Доставка, кафе, какие-то покупки, развлечения… Может, если она будет немного контролировать бюджет, всем станет спокойнее? Она же не со зла. Она хочет, чтобы у нас все было нормально.
В этот миг мне показалось, что пол под ногами исчез. Не из-за денег. Не из-за наглости Валентины Павловны. Самым страшным оказалось другое: человек, которому я доверяла больше всех, при первой же серьезной проверке даже не попытался встать рядом со мной. Он сразу отступил за спину матери и сделал вид, что ее безумные требования — это разумное предложение.
Все, на чем держалась моя уверенность в нашем браке, рассыпалось в пыль.
— Хорошо, — сказала я тихо, но таким холодным голосом, что сама себя не узнала. — Тогда слушайте оба. Моя зарплата — это результат моего труда, моих нервов, моего времени и моих усилий. И распоряжаться этими деньгами буду только я. Андрей, если ты считаешь нормальным отдавать свои доходы маме, это твое право. Делай что хочешь. Но меня в этот цирк не втягивайте.
Валентина Павловна быстро поняла, что взять меня нахрапом не удалось. И тогда выбрала другой метод — медленное давление. Следующие несколько дней превратились для меня в изматывающий кошмар, заботливо завернутый в красивую упаковку под названием «мы же стараемся ради вашего будущего».
В понедельник утром я, как обычно, пошла на кухню, чтобы приготовить себе завтрак перед работой. Открыла холодильник — и застыла.
Он был почти пуст.
Еще на выходных я сама заказывала продукты на всю неделю. Хороший выдержанный сыр, кофе в зернах, свежие фрукты, овощи, йогурты, несколько любимых деликатесов — все то, что мы с Андреем обычно ели без особых разговоров и запретов.
Теперь же на полках одиноко стояла небольшая кастрюля с водянистой овсянкой. Без масла. Без соли. Серая, разваренная масса выглядела так, будто ее приготовили не для завтрака, а в наказание.
— Где продукты? — спросила я, когда на кухню вошла свекровь.
Валентина Павловна даже не повернула головы. Она усердно водила сухой тряпкой по и без того идеально чистой столешнице, словно была занята важнейшим делом.
— В магазинах сейчас цены совершенно неприличные, — произнесла она ровно. — Я провела ревизию и навела порядок. Отныне питание будет по разумному списку и без излишеств. Ты ведь отказалась вкладываться в общий бюджет? Значит, удивляться нечему. В холодильнике теперь лежит только то, что куплено на деньги Андрея.
У меня внутри все похолодело. Я перевела взгляд на мужа. Он сидел за столом, молча ел эту пресную кашу и делал вид, что невероятно занят телефоном. Вид у него был покорный, почти виноватый, но возражать он, очевидно, не собирался.
— Андрей! — у меня сорвался голос. — Там были и мои продукты тоже. Я покупала их за свои деньги. Твоя мама просто взяла чужие вещи и куда-то дела. Выбросила, спрятала — неважно. Это не ее собственность!
Он наконец поднял глаза. Усталые, тусклые, раздраженные — словно это я устроила проблему на ровном месте.
— Юлия, пожалуйста, не начинай с утра скандал, — сказал он глухо. — Мама всего лишь пытается выстроить нормальную систему расходов. Зачем нам все эти дорогие сыры и прочие глупости? Овсянка полезная. Для желудка хорошо. Давай не будем ругаться из-за еды. Ты идешь на работу, я тоже. Вечером спокойно поговорим.
Конечно, вечером никакого разговора не состоялось.
Весь рабочий день я провела как в тумане. Смотрела в документы и не понимала, что читаю. Делала ошибки в простых расчетах. Несколько раз ловила себя на том, что просто сижу перед экраном и снова прокручиваю в голове утреннюю сцену. Дом, который еще недавно казался безопасным местом, превращался в территорию чужих правил, где мое мнение больше никого не интересовало.
Но самое неприятное ожидало меня после возвращения.
Я переоделась, достала ноутбук и попыталась подключиться к Wi-Fi. Сеть не находилась. Сначала я решила, что произошел обычный сбой. Подошла к месту, где стоял роутер, — и не увидела его на привычном месте.
Устройство было отключено от питания. Провода аккуратно смотаны. Сам роутер вместе с кабелями лежал в верхнем ящике серванта. На дверце ящика был наклеен ярко-желтый стикер. На нем крупным размашистым почерком Валентины Павловны было написано: «Без моего разрешения не трогать!»
Я почувствовала, как злость поднимается к горлу.
На кухню я вошла почти бегом. Свекровь сидела за столом с видом строгого бухгалтера и что-то старательно записывала ручкой в старую общую тетрадь с пожелтевшими страницами.
— Что это такое? — резко спросила я. — Где интернет?
Валентина Павловна подняла на меня глаза спокойно, даже равнодушно, будто я поинтересовалась прогнозом погоды.
— Я уже связалась с провайдером и оставила заявку на расторжение договора, — сообщила она. — Завтра должны приехать мастера, снимут оборудование и заберут роутер. Интернет взрослым людям только мешает. Сплошная трата времени, нервов и денег. Андрей со мной полностью согласен: в этом доме пора вводить строгий режим экономии.
