— То есть ты хочешь развод? Тогда начнём с самого практичного — с раздела имущества, — ровным голосом произнесла жена.
Дмитрий явно был не готов к такому ответу. Он застыл посреди кухни с автомобильными ключами в ладони и смотрел на Наталью так, словно она нарушила заранее прописанный порядок: должна была расплакаться, начать обвинять, просить его одуматься, цепляться за прошлое и уговаривать не уходить.
За распахнутым окном шумел жаркий июльский день. Во дворе надрывно тарахтела газонокосилка, над раскалённым асфальтом дрожал воздух, а из соседнего подъезда доносились звуки ремонта. В квартире пахло поджаренным мясом и свежими огурцами. Наталья как раз закончила накрывать ужин, когда муж между делом сообщил, что намерен развестись.
Сказал он это почти буднично. Сначала поинтересовался, не звонили ли из автосервиса, а сразу после этого заявил, что больше не видит смысла сохранять их брак.
— Ты вообще поняла, что я сейчас сказал? — переспросил Дмитрий.
— Более чем.
Наталья выключила вытяжку, отодвинула стул и села напротив него. На ней было простое домашнее платье, волосы она собрала на затылке. Лицо оставалось спокойным, только указательный палец несколько раз скользнул по кромке стола — будто она в уме уже раскладывала по пунктам всё, что предстояло сделать дальше.
— Тогда почему ты сразу заговорила о вещах и документах? — нахмурился Дмитрий. — Я думал, мы сперва обсудим наши отношения.
— Наши отношения ты уже обсудил сам с собой, без моего участия. Теперь осталось понять, кто и с чем выходит из этого брака.
Он медленно положил ключи на столешницу.
— Я не хочу превращать это в войну.
— Замечательно. Я тоже не хочу. Война начинается тогда, когда один человек пытается присвоить то, что ему не принадлежит. Если каждый заберёт своё, мы справимся быстро и без лишнего шума.
Дмитрий отвернулся к окну. Его злило, что беседа пошла не по тому сценарию, который он, очевидно, успел придумать. Последние две недели он возвращался домой поздно, отвечал отрывисто, несколько раз нарочно оставался ночевать в гостиной. Наталья прекрасно понимала, к чему всё движется, но вопросов не задавала. Она никогда не бегала за тем, кто уже решил уйти. Гораздо важнее для неё было выяснить, насколько далеко он продвинулся в своих планах.
После короткой паузы Дмитрий произнёс:
— Квартира останется за мной. Это самый разумный вариант.
Наталья слегка наклонила голову.
— С чего ты это взял?
— Потому что я не собираюсь отсюда съезжать. Мне удобно добираться на работу именно отсюда. А ты можешь временно пожить у своей матери, пока решишь, как устраивать жизнь дальше.
Несколько секунд она молча смотрела на него. Затем выдвинула ящик кухонного стола и достала оттуда тонкую синюю папку.
— Ты уже и место мне определил?
— Я никого никуда не выгоняю. Просто предлагаю нормальное решение.
— Нормальное для кого?
— Для нас обоих.
Наталья положила перед ним выписку из реестра.
— Эта квартира была куплена мной за два года до нашей свадьбы. Единственный собственник — Наталья Сергеевна Соколова. Твоей фамилии в документах нет.
Дмитрий даже не потрудился сразу посмотреть на бумагу.
— Я прожил здесь семь лет.
— Проживать и владеть — разные вещи.
— Я вкладывал деньги в ремонт.
— Косметический ремонт не превращает тебя в совладельца. К тому же основная часть работ была оплачена ещё до регистрации брака. Договоры и чеки у меня сохранены.
Только теперь он подтянул выписку к себе. Быстро пробежал глазами первые строки, хотя, судя по лицу, содержание было ему известно и раньше.
— Давно ты всё это собирала?
— Нормальные люди документы на имущество не выбрасывают и не прячут куда попало.
— Значит, ты заранее готовилась к разводу?
— Нет. Я готовилась к тому, чтобы однажды не остаться без жилья, если тебе вдруг покажется, что семь лет проживания дают право распоряжаться моей квартирой.
Лицо Дмитрия заметно покраснело. Он оттолкнул от себя выписку и подошёл к холодильнику, но дверцу так и не открыл.
— Ладно. С квартирой, допустим, ясно. Тогда дом за городом продадим и деньги поделим.
— Какой именно дом?
— Только не начинай. Дом в Макарове.
— Дом в Макарове принадлежит моей матери.
— Мы туда столько лет ездили. Я тоже там не просто на диване лежал, силы вкладывал.
— Ты дважды менял насос и один раз ремонтировал калитку. Это не делает тебя собственником.
Дмитрий резко обернулся.
— Ты сейчас хочешь выставить меня человеком, который пришёл на всё готовое?
— Нет. Ты сам пытаешься включить в раздел то имущество, которое тебе никогда не принадлежало.
Он вернулся к столу и сел. Его прежняя уверенность начала заметно рассыпаться, но сдаваться Дмитрий не собирался.
— Хорошо. Тогда машина.
— Автомобиль куплен в браке. Его действительно нужно учитывать.
— Он оформлен на меня.
— Регистрация автомобиля не отменяет того, что это совместно нажитое имущество.
— Пользуюсь им я.
— Поэтому ты вполне можешь оставить машину себе. Но тогда выплачиваешь мне половину её рыночной стоимости.
Дмитрий коротко, почти зло усмехнулся.
— Ты и цену уже успела посчитать?
— На прошлой неделе заказала оценку.
Он замолчал.
Наталья смотрела на мужа без всякого удовольствия. Внутри не было торжества, не было желания добить его аргументами. Семь лет брака не превращаются в пустое место только потому, что один из двоих решил уйти. За эти годы они вместе ездили к морю, ухаживали за её матерью после операции, встречали Новый год в заглохшей машине на трассе, хохотали над одной и той же глупой рекламой. Всё это было настоящим. Но хорошие воспоминания не обязывали её становиться удобной и беззащитной в момент развода.
Готовиться Наталья начала вовсе не после сегодняшней фразы за ужином. Примерно месяц назад Дмитрий по неосторожности оставил на домашнем компьютере открытую переписку с риелтором. В сообщениях он спрашивал, получится ли быстро продать квартиру, если жена будет против, и уточнял стоимость похожего жилья в их районе.
Тогда Наталья не устроила сцену и не стала ничего выяснять вслух. Она просто сфотографировала экран, подняла документы, заказала свежие выписки, собрала информацию по автомобилю и общему вкладу. А спустя несколько дней обнаружила, что муж уже успел снять часть денег со счёта.
