Девочка ничего не сказала, только едва заметно кивнула.
— Проходи, — Оксана выдавила из себя улыбку и отступила в сторону. — Теперь ты будешь жить здесь.
Дарина продолжала стоять у порога, пока Александр мягко не подтолкнул её вперёд, коснувшись плеча.
Вечер получился неловким и каким-то скомканным. Оксана изо всех сил изображала радушие: накрыла на стол, поставила ужин, пыталась завязать разговор. Но девочка будто замкнулась в себе — отвечала молчанием, словно слова до неё не доходили.
— Она просто смущается, — с лёгкой улыбкой заметил Александр, уловив напряжение жены. — Освоится, и всё станет проще.
Оксана молча кивнула, хотя внутри у неё всё бурлило.
Когда Дарину уложили в гостевой комнате — Оксана заранее сменила бельё и поставила у кровати ночник, — Александр подошёл к жене и крепко сжал её ладонь.
— Спасибо тебе, Оксана. Понимаю, что это тяжело. Ты у меня… золото.
Она ответила улыбкой, не поднимая взгляда.
— Главное, чтобы она не чувствовала себя здесь чужой, — продолжил он тихо. — Ей сейчас очень непросто, ей страшно.
— Конечно, — едва слышно произнесла Оксана. — Я всё понимаю.
Довольный её словами, Александр поцеловал её в макушку и ушёл в спальню. А Оксана ещё долго сидела на кухне, вслушиваясь в глухую тишину квартиры.
Татьяна понимала всё без лишних объяснений. Она замечала, как с каждым днём в доме нарастает напряжение, как взгляд Оксаны становится холодным и тяжёлым, а девочка передвигается по комнатам осторожно, будто ступает по минному полю — тихо, стараясь не шуметь и лишний раз не попадаться хозяйке на глаза.
Поначалу Татьяна старалась держаться в стороне. Но однажды, услышав, как Дарина тихонько всхлипывает, сидя на подоконнике, не выдержала. Вошла в комнату, опустилась рядом и обняла её за плечи.
— Скучаешь по маме, милая?
Девочка кивнула, не глядя на неё.
С тех пор всё изменилось. Татьяна стала заходить к Дарине чаще — то с кружкой какао, то с книгой, то просто с яблоком. Присаживалась на край кровати, говорила спокойно и ласково. Постепенно лёд начал таять. Девочка стала отвечать, иногда даже улыбалась, приносила свои рисунки — неровные домики, солнце в углу листа, человечков с непропорционально длинными руками.
Оксана наблюдала за этим со стороны, и внутри у неё всё клокотало. Её собственная мать — и вдруг поддерживает эту подброшенную девчонку! Бутылка в шкафу стала открываться всё чаще. При Александре она старалась держать себя в руках, но стоило ей взглянуть на Дарину, как в её глазах появлялось такое выражение, что девочка съёживалась, будто побитый щенок. Едва Оксана входила в комнату, Дарина тут же замолкала, опускала голову и крепче прижимала к себе плюшевого медвежонка.
Переломным стал день, когда Александр вернулся домой и сообщил, что зарплату перевёл в клинику, где находилась Ирина. Он говорил ровно, будто обсуждал что-то будничное. А у Оксаны внутри всё взорвалось.
— Что? — её глаза расширились, голос сорвался на визг. — Ты… что сделал?!
— Оксана, пойми, — попытался объяснить Александр, — ей совсем плохо. Лекарства стоят дорого, врачи говорят, есть шанс, если подключить другое оборудование. Я не мог поступить иначе.
— Не мог?! — выкрикнула она. — А я, значит, могу?! Я оплачиваю счета, покупаю продукты со своей личной карты, а ты отправляешь деньги какой-то чужой женщине?! Кто она тебе вообще?!
— Мать моего ребёнка, — тихо произнёс он.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
— Вот как, — прошипела Оксана. — Значит, у нас теперь новая семья? Ты ещё и хоронить её поедешь за наш счёт? Может, сразу квартиру на ребёнка перепишем?
— Прекрати, — Александр впервые повысил голос. — Я поступаю так, как должен.
— А я не намерена содержать твою внебрачную дочь! — выкрикнула она, дрожа от ярости. — Не собираюсь! Пусть о ней заботится государство! Определись уже — или я, или она! И эта твоя умирающая «любимая», которая вообще непонятно от кого родила! Тесты, между прочим, тоже ошибаются!
Воздух в комнате словно стал плотным. Александр побледнел, губы его дрогнули, но слов не нашлось. Он лишь посмотрел на Оксану по-новому — тяжело, пристально, будто впервые увидел её без привычной маски.
В наступившей тишине со стороны прихожей послышался тихий скрип двери.
