— Лика, ты пожалеешь! — орал он, и его голос удалялся, судя по звукам, он начал собирать разбросанные вещи. — Ты приползешь ко мне через неделю, когда поймешь, что ты никто без меня! Ты и твои отчеты! Да ты на еду себе не заработаешь!
Я отошла от двери и села на банкетку в прихожей. Лена, сидевшая на кухне, вышла ко мне и молча протянула стакан воды.
— Ушел? — спросила она.
— Собирает остатки величия, — усмехнулась я, хотя руки начали мелко дрожать. — Знаешь, что самое странное? Мне не больно. Мне просто очень… чисто. Как будто я наконец-то вынесла мусор, который копился годами.
— Это адреналин, — мягко сказала подруга. — Больно будет завтра. Или через неделю. Но главное ты сделала. Ты вернула себе право голоса в собственном доме.
Часть 2: Тень прошлого
Первый месяц прошел в каком-то лихорадочном ритме. Я сменила номер телефона, заблокировала Максима во всех соцсетях и попросила общих знакомых не упоминать его имя. Я работала как одержимая, закрывая проект за проектом.
Деньги, которые раньше уходили в «общий котел», которым распоряжался он, теперь копились на моем счету. Оказалось, что я вполне могу позволить себе не только еду, но и те самые мелочи, которые он называл «бессмысленными тратами».
Но Лена была права — пустота догнала меня.
Она приходила по вечерам, когда в квартире становилось слишком тихо. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам в подъезде, ожидая знакомого шага. Я видела его в толпе, в витринах магазинов, в случайных прохожих.
Мозг, привыкший к многолетнему абьюзу, услужливо подбрасывал только хорошие воспоминания: как он смеялся, как приносил цветы после первых ссор, как обещал, что мы всегда будем вместе.
В начале мая, когда город зацвел и воздух стал невыносимо сладким, я совершила ошибку. Я разблокировала его контакт. Просто «посмотреть».
Там было триста пропущенных сообщений. Сначала гневных, потом умоляющих, потом — полных раскаяния.
«Лика, я всё осознал. Та женщина — это был морок, ошибка. Я потерял всё: сон, аппетит, смысл жизни. Пожалуйста, дай мне пять минут. Просто поговорить».
«Я стою у твоего дома. Каждый вечер. Я не подхожу, не хочу тебя пугать. Просто смотрю на твои окна».
«Прости меня. Я был идиотом. Я не ценил сокровище, которое было рядом».
Мое сердце предательски екнуло. Мы так устроены — нам хочется верить в искупление. Нам хочется верить, что наша боль была не напрасной и человек наконец-то всё понял.
Я выглянула в окно. На скамейке через дорогу действительно сидел мужчина.
Сгорбленный, в куртке, не похожий на того лощеного Максима, который выходил из моей квартиры в феврале. Он смотрел вверх, на мои окна.
