— Опять? — он рассмеялся. — Ты же знаешь, как это работает. Ты выгонишь меня, я посижу месяц на скамейке, напишу пару жалобных смс, и ты снова откроешь дверь. Ты ведь не умеешь быть одна, Лика. Тебе нужно, чтобы кто-то вытирал о тебя ноги, иначе ты не чувствуешь себя нужной.
Он встал, подошел ко мне и легонько похлопал по щеке.
— Мы закажем пиццу. Тебе взять что-нибудь? Или ты снова будешь делать вид, что у тебя «трагедия»?
Часть 4: Последний урок
Я не стала менять замки. Я не стала вызывать полицию. Я поняла, что бороться с Максимом — это всё равно что бороться с собственной тенью. Проблема была не в нем. Проблема была во мне.
В моей готовности верить в ложь, в моем страхе перед одиночеством, в моей жажде быть «хорошей» даже для того, кто этого не заслуживает.
Я вышла из квартиры, взяв только сумку с документами и ноутбук.
Я шла по вечернему городу, и у меня не было плана. Лена не отвечала на звонки — мы поссорились месяц назад, когда она пыталась отговорить меня от возвращения Максима. Я осталась совсем одна.
Я сняла номер в дешевой гостинице на окраине. Сидя на узкой кровати с застиранным бельем, я открыла ноутбук.
Пришло уведомление от банка. Максим совершил покупку с моей карты. Крупную. Ювелирный магазин.
Я закрыла глаза.
Грусть, которую я чувствовала, не была острой. Она была тупой и тяжелой, как свинец. Я поняла, что потеряла не квартиру и не деньги. Я потеряла полгода своей жизни на иллюзию. Я дала второй шанс человеку, который использовал его только для того, чтобы еще глубже вонзить нож.
Поучительный финал этой истории наступил через неделю.
Мне позвонили из полиции.
Максим, пытаясь произвести впечатление на свою новую пассию, сел за руль моей машины в нетрезвом состоянии. Авария была тяжелой. Настя погибла на месте. Максим остался жив, но лишился возможности ходить.
Я стояла в коридоре больницы, глядя на него через стекло палаты интенсивной терапии. Он был обмотан трубками, бледный, сломленный по-настоящему. Его мать рыдала рядом, умоляя меня оплатить операцию и реабилитацию.
— Ты же жена! Ты же добрая! Ты должна помочь! — кричала она, хватая меня за полы пальто. — Кто, если не ты?
Я посмотрела на Максима. Он открыл глаза и увидел меня. В его взгляде не было раскаяния. В нем был всё тот же расчет. Он был уверен, что сейчас, когда он стал жертвой, я точно никуда не денусь. Что моя жалость — это его последний и самый надежный актив.
— Лика… — прошептал он сухими губами. — Помоги… Я всё осознал… Теперь точно…
Я молча достала из сумки ключи от квартиры. Те самые, которые я так и не сменила во второй раз. Положила их на тумбочку рядом с его койкой.
— Квартира выставлена на продажу, Максим, — сказала я тихо. — Документы уже у юриста. Деньги от продажи пойдут на компенсацию семье погибшей девушки. Это мой последний подарок тебе — возможность хоть как-то искупить то, что ты натворил.
— А я? — его голос сорвался на хрип. — Куда я пойду? Я инвалид! Лика!
— Ты сказал, что я — стабильность, — я поправила сумку на плече. — Но стабильность закончилась. Теперь наступила реальность. Разбирайся сам, Максим. Как ты и советовал.
