Я вспомнил. Да, я действительно так говорил. Я считал ее жалобы способом привлечь внимание, попыткой оправдать ее вечное нежелание заниматься домашними делами.
— Оказалось, это не компьютер, — она горько усмехнулась. — Редкая форма анемии, которая переросла в нечто гораздо худшее. Врачи говорят, что время упущено. Нужно было начинать терапию еще тогда, зимой.
Холодный пот прошиб меня. Зимой мы как раз больше всего ругались. Я уходил из дома, хлопая дверью, пока она лежала в темной комнате с полотенцем на лбу. Я думал, это капризы.
— Но это не самое главное, — продолжала она. — Помнишь, перед самым разводом я попросила тебя подписать документы у нотариуса? Ты даже не читал их, просто расписался, лишь бы я быстрее ушла.
Я вспомнил ту сцену. Мы сидели в душном офисе, я был зол и хотел поскорее покончить с формальностями.
— Я думал, это бумаги по разделу счета за машину…
— Нет, Артем. Это были бумаги на согласие быть донором.
Я нахмурился, не понимая.
— Донором чего? Марина, о чем ты?
Она взяла мою руку своей — ее ладонь была ледяной.
— У меня есть младшая сестра, Юля. Ты ее почти не знал, она жила с отцом в другом регионе. У нее та же проблема, что и у меня, только врожденная. Ей нужна была пересадка костного мозга. Мой не подошел идеально, возникли осложнения. Но твои данные… ты помнишь, как два года назад мы все вместе сдавали кровь для какой-то благотворительной акции?
Я смутно припоминал ту акцию в офисе. Мы тогда еще шутили, что наша кровь спасет мир.
— Твои показатели оказались редчайшим совпадением для нее. Почти стопроцентным. Я знала об этом еще до нашего развода. Я хотела сказать, хотела попросить… но мы так кричали друг на друга в те дни. Ты называл меня содержанкой, эгоисткой… Я испугалась. Испугалась, что ты откажешься просто назло мне. Или потребуешь что-то взамен. И я пошла на обман. В тех бумагах, что ты подписал, было согласие на участие в донорской программе.
Я выдернул руку. Внутри вскипела ярость.
— Ты обманула меня? Использовала мои документы, чтобы…
— Чтобы спасти четырнадцатилетнюю девочку, Артем! — она впервые повысила голос, и тут же зашлась в сухом, мучительном кашле. — Я знала, что умираю. Врачи дали мне понять это еще в марте. Я знала, что не смогу помочь сестре сама. Ты был ее единственным шансом. Я решила, что пусть ты будешь ненавидеть меня за ложь, но Юля будет жить.
Глава 3: Цена правды
Я стоял у окна палаты, задыхаясь от противоречивых чувств. С одной стороны — чудовищный обман. Женщина, которой я доверял, которую любил, подсунула мне на подпись судьбоносное решение, воспользовавшись моим гневом и невнимательностью. С другой — передо мной лежала умирающая женщина, которая в свои последние месяцы думала не о себе, а о ребенке, которого я видел всего пару раз в жизни.
— Где она? — спросил я через силу.
— В детском отделении, этажом ниже. Операция назначена на послезавтра. Все готово. Твои подписи подтверждены, комиссия пройдена. Тебе нужно только подтвердить свое присутствие завтра утром. Но если ты сейчас уйдешь… если ты заявишь об обмане…
Она замолчала. Ей не нужно было договаривать. Юля умрет. А Марина уйдет с осознанием того, что ее последняя попытка сделать что-то доброе провалилась из-за ее же собственной гордости и моего упрямства.
Я посмотрел на Марину. Ее лицо на подушке казалось совсем прозрачным. В этот момент я увидел в ней ту девушку, в которую влюбился десять лет назад — самоотверженную, готовую на все ради близких. Просто за годы совместного быта я перестал это замечать, затирая ее достоинства своими претензиями.
