Ирина была центром этого космоса. Её все любили. Не за пресс или отсутствие морщин, а за то, что рядом с ней каждый чувствовал себя важным.
Вечером, когда гости разошлись, мы остались у костра. Ирина вышла из дома в старой футболке и шортах.
В свете огня её тело выглядело именно так, как я боялся: складки на животе, неровная кожа на бедрах. Она не пыталась прикрыться.
— Посмотри на меня, Игорь, — тихо сказала она. — Это я. Это тело выносило и родило ребенка. Это тело пережило тяжелую болезнь десять лет назад, когда врачи говорили, что я не встану. Эти ноги носили меня по двенадцать часов на работе, чтобы я могла поставить дочь на ноги. Мой живот — это память о жизни, а не свидетельство лени. Если ты видишь только «висящие животы», ты никогда не увидишь человека.
В ту ночь я впервые остался у неё. И, признаться, мне было стыдно. Не за неё. За себя. За то, как я выпячивал свой «животик из зала», считая его достижением, в то время как её плоть была летописью борьбы и любви.
Часть 4: Поворот ключа
Мы прожили вместе три месяца. Это было самое счастливое время за последние годы. Оказалось, что когда тебе есть о чем поговорить, когда тебя понимают с полуслова, размер одежды партнера становится просто цифрой на бирке. Я перестал смотреть на фитнес-моделей в интернете. Мне было хорошо.
Но старые демоны не уходят просто так.
На работе намечался юбилей фирмы. Крупное торжество в престижном ресторане. Весь наш отдел, все коллеги с женами.
Мой начальник, мужчина старой закалки, всегда оценивал сотрудников по «картинке» рядом. Его жена — перетянутая пластическими операциями кукла — была его гордостью.
— Ну что, Игорь, — подмигнул он мне в курилке. — Придешь со своей новой пассией? Говорят, ты нашел кого-то особенного. Надеюсь, она под стать твоему новому статусу руководителя отдела?
Я замялся. В голове вспыхнула картинка: Ирина в вечернем платье (которое наверняка будет её полнить) среди этих лощеных, искусственных дам.
Я представил смешки за спиной, шепотки: «Надо же, Игорь так сдал, нашел себе тетку из очереди за хлебом».
Вечером дома я был молчалив.
— Что-то случилось? — Ирина подошла и положила руки мне на плечи.
— Да так, корпоратив на работе. Большой праздник. Знаешь, Ир… может, не пойдем? Там будет скучно, сплошной пафос. Давай лучше на дачу уедем?
Она медленно убрала руки. Её взгляд стал прозрачным и холодным, как лед в бокале.
— Ты не хочешь, чтобы меня там видели, — констатировала она. Это не был вопрос.
— Нет, просто я забочусь о твоем комфорте! Тебе там будет неуютно среди этих…
— Снова самообман, Игорь. Ты заботишься о своем комфорте. Ты боишься, что твой «трофей» окажется недостаточно блестящим для твоих коллег.
— Да пойми ты! — я сорвался на крик. — Там специфическая среда! Они жестокие люди! Зачем нам это нужно?
Ирина молчала долго. Потом тихо сказала:
— Хорошо. Я не пойду. Иди один.
Я пошел. Надел лучший костюм, втянул живот, улыбался, принимал поздравления. Коллеги спрашивали, где же моя спутница. Я отшучивался: «Приболела, досадная простуда».
