Упрёки всегда били точно в цель. Екатерина, задетая такой несправедливостью, мгновенно вспыхивала. Нервы сдавали, и она принималась оправдываться, временами срываясь на повышенный тон, стараясь доказать, что ужин получился вполне достойным, а по телефону она обсуждала рабочие вопросы.
Именно в этот момент наступала кульминация — ради неё всё и затевалось. Ирина театрально прижимала ладони к груди, в глазах выступали слёзы, она испуганно умолкала и всем своим видом демонстрировала, как глубоко её задели.
Богдан, замечая «оскорблённую» мать, тут же выходил из себя.
— Екатерина, прекрати! Мама просто дала совет, зачем ты ей грубишь?! — выкрикивал он, становясь на защиту самого святого.
Между супругами вспыхивал обмен обвинениями. Воздух в квартире словно искрил от напряжения. Пока они осыпали друг друга упрёками, Ирина с едва заметной довольной полуулыбкой тихо произносила: «Дети, не ссорьтесь из-за меня, я, пожалуй, пойду, чтобы не мешать».
Она неторопливо собиралась и уходила, оставляя после себя обломки очередного конфликта. А уже на следующий день звонила, чтобы мягким, почти приторным голосом убеждать их помириться.
Одна из таких ссор стала последней каплей. Тем вечером Екатерина выбежала из квартиры, лишь бы не сказать мужу того, после чего действительно останется только развод. Она долго бродила по аллеям холодного парка, сглатывая слёзы обиды. Ей отчаянно не хватало воздуха.
Телефон зазвонил неожиданно — на экране высветилось имя Александра, старшего брата Богдана.
Александр был полной противоположностью младшего. При первой возможности он съехал от матери, держался с ней подчеркнуто вежливо, но на расстоянии, и вообще смотрел на жизнь без иллюзий. Услышав по голосу, что невестка плачет, он велел ей оставаться на месте и уже через пятнадцать минут появился с двумя стаканами горячего кофе.
Сидя на скамейке, Екатерина выговорилась без остатка. Рассказала о постоянных придирках, о своих обидах, о слепой преданности Богдана и о том, что больше так жить не в силах. Александр слушал молча, не перебивая, лишь временами усмехаясь краем губ.
— Екатерина, ты просто не понимаешь правил этой игры, — наконец произнёс он, глядя на пар, поднимающийся от кофе. — Мама всегда действовала так. Ей нужны эти эмоции. Она типичный энергетический вампир, а Богдан — её любимая марионетка, потому что до сих пор верит в её непогрешимость. Ей не важен идеальный ужин. Ей нужен скандал, где она — безвинная жертва, а ты — разъярённая фурия.
— И что мне теперь? Развестись? Я же не могу пробить эту стену! — в отчаянии воскликнула Екатерина.
— Нужно разрушить сам сценарий, — спокойно ответил Александр. — Запомни одно: больше никогда не оправдывайся, не защищайся и не повышай голос. Даже если правда на твоей стороне. В следующий раз, когда она отпустит очередную колкость, ответь ей всего одной фразой. Спокойно, мягко, почти покорно.
Он произнёс эту фразу, и Екатерина возмущённо замотала головой:
— Нет!
