У меня ведь тоже были свои приёмы. Этому меня ещё в детстве научила бабушка: землю нужно подкармливать, а не травить. Никаких порошков из пакетов — только зола из печки, перепревший компост, травяные настои. Я собирала крапиву, одуванчики, луковую шелуху, добавляла дрожжи, подсохшие корки хлеба — всё это отправлялось в большую бочку, настаивалось и потом шло под корень растениям. И ещё один секрет — я мысленно разговаривала со своими грядками. Не вслух, конечно, но с вниманием и теплом. Бабушка всегда повторяла: «Они живые, чувствуют заботу. Похвалишь — отблагодарят».
Почти всё лето я жила в огороде. Поднималась ещё затемно, около пяти, пока солнце только начинало греть, и шла поливать, рыхлить, подвязывать стебли, удалять лишние побеги. Муж порой бурчал, что я совсем перестала заниматься домом, но для меня эти часы были лучшим отдыхом. Я наблюдала, как проклёвываются первые зелёные петельки, как крепнут стебли, как появляются завязи. Каждое утро обходила свои грядки, словно проверяла маленькое хозяйство, и внутри разливалось тихое счастье.
Оксана время от времени подходила к забору и с лёгкой усмешкой разглядывала мои простые грядки — без модного укрывного материала и ярких гранул.
— Огурцы у вас какие-то жёлтые, — заметила она в июле. — Им, похоже, питания не хватает. Может, азот нужен?
— Это такой сорт, — спокойно ответила я. — Лимонные. Они и должны быть жёлтыми. Зато сладкие и совсем не горчат. Хотите попробовать?
Она с сомнением взяла один плод, повертела в руках и осторожно откусила. По её лицу пробежало удивление.
— Ничего себе… Таких я ещё не пробовала. Откуда семена?
— Ещё бабушкины запасы. Она много лет их сохраняла, не гибриды. Если захотите — поделюсь к следующему сезону.
Оксана кивнула, но в её взгляде всё равно читалось недоверие: не укладывалось у неё в голове, что на тяжёлой глине можно вырастить что-то стоящее без «подкормок из магазина».
В августе огород начал щедро благодарить за труд. Сначала поспели огурцы — крепкие, хрустящие, с ароматом лета. Я закрыла первые банки с укропом и чесноком и отнесла пару штук соседке слева, Анне, которая прожила здесь всю жизнь и знала каждую яблоню в округе. Она всплескивала руками, нахваливала и говорила, что такой вкус помнит только с юности.
А затем начали краснеть помидоры — не разом, а постепенно, будто стесняясь. Я снимала их тёплыми, прямо с куста, и иногда ела тут же, не доходя до дома. Мякоть сочная, сладковатая, кожица тонкая — ничего общего с магазинными. У меня росли разные сорта: крупное, ребристое «бычье сердце», вытянутые розовые сливки, золотистые «медовые», сладкие как конфеты, и даже тёмные, почти шоколадные, с необычным ароматом. Я аккуратно помечала каждый кустик, чтобы не перепутать.
И вот однажды ранним утром я вышла на крыльцо с чашкой кофе и заметила у калитки Оксану. Она явно колебалась, переступала с ноги на ногу и нервно вертела в руках пустое пластиковое ведёрко.
