– Оксаночка, да ты ешь, не скромничай. Мой Тарас всегда умел деньги зарабатывать, знает, как жену порадовать.
Тетяна аккуратно переложила мне на тарелку румяный кусок курицы. В её движении было не просто радушие — скорее демонстративная щедрость, будто перед ней не невестка, а случайная гостья без средств к существованию. Я растянула губы в привычной улыбке. Уже пятнадцать лет как улыбаюсь.
Пятнадцать лет воскресных застолий. Пятнадцать лет неизменного «Тарас у меня кормилец». Пятнадцать лет рассказов о том, как её сын тянет на себе «эту худенькую девочку».
– Спасибо, Тетяна Петровна, очень вкусно, – ответила я спокойно.
Тарас сидел рядом, сосредоточенно жевал и согласно покачивал головой. Сорок восемь лет, менеджер в строительной компании, оклад – девяносто пять тысяч. Половина суммы растворяется в его личных расходах. Я же последние три года руковожу отделом логистики в крупной фирме. Четыреста двадцать тысяч в месяц, плюс квартальные бонусы. О точной цифре муж не догадывается. Его мать — тем более. Я предпочла тишину. Мне не нужны были вопросы в духе «зачем тебе столько» и обиды, замешанные на мужском самолюбии.
– Тарасик, – продолжала свекровь, обращаясь к сыну так, чтобы слышали все за столом, – купил бы ты Оксане шубу к зиме. Женщина без шубы — что военный без погон.
– Мам, у неё пальто есть, – лениво отмахнулся он.
– Пальто? – Тетяна всплеснула руками. – Ты мужчина или кто? Деньги зарабатываешь — так не экономь на жене!
Я опустила взгляд на свои руки. Короткие ногти, слегка потёртое обручальное кольцо. На запястье — швейцарские часы, которые я позволила себе в декабре. Купила сама. Их стоимость свекровь не знала, и это было к лучшему.
– Мне хватает пальто, – тихо произнесла я.
– Вот видишь, мама, – оживился Тарас. – У меня Оксана скромная.
«Скромная» — его излюбленное определение. Скромная жена. Скромные запросы. Скромная квартира. К слову, квартира оформлена на меня: я взяла ипотеку ещё до свадьбы. Тарас въехал сюда с одним чемоданом.
Тетяна подалась ко мне через стол и шёпотом, который слышали все, добавила:
– Ты уж не обижайся, но мужчину надо ценить. Мой Тарас вас кормит, обеспечивает. Другая бы его на руках носила.
В этом году это был восьмой подобный обед. Я специально считала — с января, с её юбилея, когда при гостях она заявила: «Сын — добытчик, а невестка у нас тихая мышка, на подхвате». С тех пор сценарий не менялся.
Я без слов поднялась и понесла тарелки на кухню. Вода с шумом билась о металл раковины, мыльная пена закручивалась в воронке. В груди было одновременно пусто и жгуче. Я вцепилась пальцами в край мойки — так, что побелели костяшки.
Из комнаты доносился смех. Свекровь рассказывала соседке анекдот о жадной жене.
– Оксан, – Тарас заглянул в кухню, – мама просит чай. Заваришь?
Я повернула кран сильнее, пар поднялся вверх.
– Завари сам, Тарас. У меня руки заняты, – ответила я ровно.
Он задержался в проёме. Раньше я бы уже тянулась к чайнику. В прошлый раз — точно. А ещё раньше — и подавно.
– Ну ладно, – пробурчал он и ушёл.
Я домыла последнюю тарелку и на минуту задержалась у окна. Во дворе мальчишка рассекал на самокате, мать звала его домой обедать.
По дороге домой Тарас нарушил молчание:
– Ты сегодня какая-то недовольная.
– Просто устала.
– Мама старалась, готовила. А ты даже спасибо нормально не сказала.
Фонари за окном машины тянулись рыжей цепочкой.
– Я поблагодарила.
– Сухо как-то.
Я ничего не ответила. За пятнадцать лет я освоила молчание так, что оно звучало как согласие.
Дома я молча разделась и легла, повернувшись к стене. Завтра понедельник, в девять — совещание. Квартальный отчёт. Если всё сложится, премия составит триста тысяч сверху. Я не стану ему об этом говорить.
В пятницу — корпоратив. Наша компания сотрудничает со строительной фирмой Тараса по одному проекту. Он сам предложил мне участвовать.
– Придёшь? – спросил вчера. – Мама тоже будет. Она дружит с женой директора, давно хотела посмотреть, как у нас всё устроено.
Мама тоже будет.
Я усмехнулась в подушку.
– Оксана, ты серьёзно? Три года молчишь? – Юлия смотрела на меня поверх чашки капучино.
Мы сидели в кафе рядом с моим офисом. Вторник, обеденный перерыв. Юлия — подруга ещё со времён прошлой работы, консультант по управленческому учёту. Прямая, резкая, без сантиментов.
– Три, – кивнула я. – С тех пор как меня назначили руководителем отдела.
– И сколько, по его версии, ты получаешь?
– Раньше думал, что сто десять. В этом году я сказала, что подняли до ста тридцати. Он был в восторге.
Юлия медленно опустила чашку на блюдце. На её лице читалось недоумение.
– Оксана, ты вообще понимаешь разницу между четырьмястами двадцатью и ста тридцатью? Это не просто разрыв — это пропасть. Зачем ты врёшь?
Я пожала плечами. Объяснить словами было сложно. Когда мы поженились, Тарас зарабатывал немного больше меня. Потом я получила дополнительное образование, сменила сферу, пошла вверх. Он остался там же. В две тысячи двадцать третьем мне предложили возглавить отдел. Я пришла домой и сказала: «Тарас, меня повысили, прибавили двадцать тысяч». На самом деле прибавка составила сто семьдесят. Я солгала. Потому что уже тогда понимала: если он узнает настоящую сумму, всё может закончиться совсем не так, как мы привыкли жить до сих пор.
