Главный врач помолчал, затем тяжело вздохнул.
— Святослав Николаевич, поступило официальное обращение, — произнёс он устало. — Отец подростка утверждает, что во время операции вы якобы повредили его сыну мозг. Угрожает прокуратурой. Я обязан назначить комиссию и оформить всё по регламенту. Хотя, между нами, я ни секунды не сомневаюсь в ваших действиях.
Святослав слушал, и внутри будто что‑то осыпалось. Навалилось всё разом: пустая квартира после ухода жены и сына, изматывающая операция, крики в коридоре, теперь — обвинения. Казалось, на плечи опустили каменную плиту.
Не говоря ни слова, он придвинул к себе лист бумаги и быстро вывел заявление об увольнении.
— Вы это серьёзно? — главврач даже привстал. — Я вас не отпускаю.
— Тогда начнутся вынужденные прогулы, — спокойно ответил Святослав. — И вам всё равно придётся меня уволить. Только уже по статье.
По его тону было ясно: решение принято не в запале.
Спустя три дня он уже работал на городском кладбище — копал землю, приводил в порядок участки, помогал с захоронениями. Когда семнадцатилетний сын узнал, чем теперь занимается отец, звонки прекратились. В коротком сообщении прозвучало одно слово — «стыдно».
С этого момента Святослав словно отгородился от мира. Работа, редкие разговоры по делу и долгие прогулки между рядами памятников стали его новой реальностью.
Каждый раз, проходя к выходу, он невольно притормаживал у одного странного надгробия. Чёрный гранит, портрет молодой женщины с удивительно живыми глазами, имя — Оксана, дата рождения… А вместо даты смерти — пустота. Камень выглядел так, будто место для последней цифры оставили заранее. Памятник установили около двух месяцев назад, но никто толком не знал, кто его заказал. Святослав не раз собирался выяснить подробности, однако стоило покинуть территорию кладбища, как намерение будто растворялось.
В тот день он снова задержал взгляд на портрете и уже собирался идти дальше, когда у ворот остановился дорогой автомобиль. Мужчина помог выйти женщине, подвёл к скамье.
— Посиди, подыши, — бросил он с насмешкой. — Привыкай.
И направился к административному корпусу.
Святослав присмотрелся — и замер. На скамейке сидела та самая женщина с фотографии.
Он подошёл ближе.
— Как вас зовут? — осторожно спросил он.
— Оксана… — тихо ответила она.
Он назвал её полностью — имя, отчество, фамилию. Она кивнула, словно это не вызвало удивления.
Через мгновение Святослав заметил, что она едва держится, взгляд мутный, движения вялые. Объяснить свой порыв он потом не смог бы — сработала привычка врача. Он поддержал её, довёл до своей машины, усадил на переднее сиденье и, заведя двигатель, набрал номер старого однокурсника.
— Роман, ты всё ещё в токсикологии?
— Уже заведую отделением, — усмехнулся тот. — Что стряслось?
— Нужна палата. Срочно. И твоя помощь.
— Тогда приезжай немедленно.
Через четверть часа Оксану везли на каталке по коридору клиники. Взяли анализы, подключили капельницы. Спустя час Роман, изучая результаты, лишь покачал головой.
— Удивительно, что она вообще в сознании. В крови целый коктейль — седативные, нейролептики, ещё кое‑что. Придётся серьёзно поработать, чтобы очистить организм.
— Оставляю её у тебя, — коротко сказал Святослав. — Когда придёт в себя, позвони.
— А кто она тебе?
— Пока никто. Но на кладбище стоит её памятник. С пустой датой смерти.
Роман нахмурился. Приподнял рукав блузки пациентки и показал браслет.
— Видишь? Психоневрологическая клиника. Сейчас там заведует Игорь. Помнишь его? С нашего курса. Скользкий тип ещё тогда был. Не нравится мне всё это. Похоже, без него не обошлось. Тут может понадобиться следствие.
Он немедленно связался со знакомым следователем.
Тем временем Богдан — именно так звали мужчину, привёзшего Оксану, — вышел из администрации, где продлевал аренду участка под её «будущий» памятник. Скамейка оказалась пустой. Он обежал территорию, расспрашивал работников, но никто не видел женщины, похожей на лунатика. Тогда он рванул в клинику, где она числилась пациенткой, — безрезультатно.
Решив подождать несколько дней, Богдан собирался заявить о пропаже сам. Но сотрудники полиции появились у него раньше.
Роман передал в прокуратуру результаты обследования и свои подозрения относительно клиники Игоря. Следователь действовал быстро. Игорь оказался не только алчным, но и трусливым: стоило почувствовать опасность, как он начал давать показания, перекладывая вину на Богдана.
История оказалась куда мрачнее, чем предполагалось. Выяснилось, что гибель Олега Александровича — вовсе не трагическая случайность. По просьбе Богдана Игорь через посредников нашёл человека из компании Грачёвых и заплатил ему. Тот угнал служебный КамАЗ и вывел его на встречную полосу. Перед этим водитель принял вещества, затуманившие сознание. С управлением тяжёлой машиной он не справился — врезался в столб. Его смерть оказалась удобной для всех: ни свидетеля, ни лишних выплат.
Богдана задержали прямо в кабинете. Он пытался отрицать очевидное, но показания Игоря и выжившего свидетеля Райского сложились в цельную картину.
Оксана постепенно возвращалась к жизни. Пока она находилась в клинике Романа, Святослав навещал её ежедневно: приносил фрукты, свежие соки, иногда просто садился рядом и молчал. Он не давил вопросами, не требовал воспоминаний — просто был рядом. И она незаметно для себя начала ждать его шагов в коридоре.
Однажды Роман перехватил его у двери.
— Хватит делать вид, что ты здесь случайно. У нас освободилось место заведующего хирургией. Я рекомендовал тебя. На кладбище найдут замену. Зайди к главному — он ждёт.
Через неделю Святослав уже приступил к работе в новом статусе.
Вскоре раздался ещё один звонок.
— Пап… — голос сына дрогнул. — Прости. Я был глуп. Максим сказал мне одну вещь: он бы всё отдал, лишь бы его отец был жив и рядом. Ему было бы всё равно, кем тот работает. Хоть ассенизатором. Он бы всё равно его любил. Я тоже тебя люблю.
Для Святослава это стало ещё одним лучом света.
А третий пришёл через год — когда Оксана согласилась выйти за него замуж.
Ещё спустя год из детского дома выходили четверо: мужчина, женщина и двое малышей‑близнецов. Маленький Владислав — сын Святослава — серьёзно присел перед детьми на корточки.
— Пап, а тётя Оксана, Руслан и Юлия — кто они мне теперь?
Святослав улыбнулся.
— Думаю, брат и сестра.
Оксана смотрела на них и всё ещё с трудом верила, что это её жизнь. Что прошлое с пустым местом на надгробии осталось позади. Памятник давно убрали — как страшный сон.
Теперь впереди было только начало.
