Домой они вернулись в тягостном молчании. И стоило им только открыть дверь, как в прихожей уже появилась Светлана Викторовна. Она, как оказалось, приехала «помочь с чемоданами», хотя по ее сияющему лицу было понятно: на самом деле она ждала подтверждения, что все теперь снова в порядке.
— Ну вот, съездили, отдохнули, посвежели! — радостно затараторила свекровь, всплеснув руками. — Я же тебе говорила, сынок, море любое лечит. Теперь заживете как нормальные люди, а все эти разговоры про развод забудете, как дурной сон. Правда ведь, Мариночка?
— Нет, неправда, — тихо, но очень твердо сказала Марина, не отводя взгляда от Светланы Викторовны.
Потом она повернулась к Андрею. Не резко, не с вызовом — просто будто наконец дошла до последней точки.
— За весь этот отпуск я ни разу не услышала от тебя, что ты меня любишь. И в поступках твоих я этого тоже не почувствовала.
Андрей вскинул руки, словно его обвинили в чем-то совершенно немыслимом. На лице у него мгновенно появилось раздражение, почти обида.
— Я с тобой на море поехал! Деньги выложил! Целую неделю эту духоту переносил! Что тебе еще надо?
— Мне нужен не человек, который терпит меня ради семьи, — произнесла Марина ровным, холодным голосом, поднимая свою сумку. — Мне нужен муж, который способен любить не только молча и через платежи. Который умеет это и сказать, и показать. А не только откладывать на ипотеку.
Светлана Викторовна охнула так, будто услышала величайшее оскорбление, и демонстративно прижала руку к груди.
— Да как ты можешь! После всего, что он для тебя делает!
Но Марина уже не отвечала. Она взяла Полину за руку, спокойно вышла из квартиры и аккуратно прикрыла за собой дверь.
Развод дался непросто. Андрей злился, спорил, срывался, смотрел на нее так, будто именно она разрушила нечто безупречное. Он не раз повторял, что не позволит развалить семью из-за ее «капризов», что ребенок не должен расти без отца. Но суд в итоге поставил точку.
Самое странное было в том, что Андрей так и не попытался измениться. Не сделал ни одного настоящего шага к Марине как мужчина, который хочет вернуть любимую женщину. Он до последнего оставался уверенным в собственной правоте — прочной, как бетонная стена. Новая жизнь его, похоже, вполне устроила: он сохранил за собой роль хорошего отца. Полине, которой было четыре года, он звонил каждый день, несколько раз в неделю забирал ее к себе и, надо признать, когда речь заходила о дочери, уже не пересчитывал каждую копейку с прежней дотошностью. Этого общения ему хватало. А переступать через свои принципы ради бывшей жены он не собирался.
Марина сняла жилье. Это была маленькая однокомнатная квартира со старым ремонтом, совершенно не похожая на те самые «идеальные апартаменты», о которых когда-то столько говорилось. Но именно здесь она впервые за долгое время смогла вдохнуть свободно. На кухонном столе стоял букет — цветы, купленные ею самой. Маленький знак внимания к себе, которого ей так не хватало.
Разбирая последние вещи, Марина вдруг поняла, что злости к Андрею больше нет. Не осталось ни тяжелой обиды, ни желания доказать ему свою правоту, ни потребности спорить с его матерью. Просто стало ясно: он никогда не даст ей той любви, в которой она нуждалась. Они называли одним словом совершенно разные вещи. Для него любовь выражалась в метрах, расчетах, экономии и практической пользе. Для нее — в тепле, нежности, восхищении, в живом ощущении, что рядом с ней не просто удобно, а хорошо.
Она подошла к окну, посмотрела на вечерний город и неожиданно улыбнулась. Какое счастье, что это понимание пришло сейчас, а не через двадцать лет совместной жизни. Хотя нет — не совместной жизни. Через двадцать лет постоянных замечаний, сдержанных упреков и молчаливого обесценивания.
Кто-то, конечно, осудит Марину. Скажут: мол, заелась, муж не пьет, работает, деньги приносит — чего еще надо? Сама разбила нормальную семью. И в чем-то эти люди будут правы: для многих стабильность и материальная надежность действительно являются главным доказательством любви. Но можно ли упрекать женщину за то, что она хотела чувствовать себя желанной, важной, любимой? У каждого свое понимание счастья. И почему она обязана ломать себя, годами мириться с холодностью и жить рядом с человеком, который не видит в ней женщину, только потому, что со стороны их брак выглядит правильным? Жизнь слишком коротка, чтобы отдавать ее тому, кто давно перестал тобой восхищаться.
