Полина быстро собрала самое необходимое и перебралась к Наталье. Моя бывшая жена к тому моменту уже похоронила мужа, жила одна, поэтому для дочери у неё нашёлся угол.
— Пап, я устроюсь, приду в себя и буду чаще к тебе заезжать, — сказала Полина в прихожей, крепко обнимая меня на прощание.
Я только молча кивнул.
Но главная трудность заключалась в другом: Максим остался.
В тот же вечер, когда Полина уехала, он негромко постучал в мою дверь. Застыл на пороге, мнулся, переступал с ноги на ногу — точь-в-точь провинившийся ученик у кабинета директора.
— Виктор Павлович, можно вас на минуту?
Я закрыл книгу и посмотрел на него.
— Говори.
— Мне сейчас съезжать некуда, — начал он спокойно. — Мать живёт в области, у неё одна комната, моя кровать стоит там же. С работой у меня всё как было: зарплата шестьдесят. Снять что-то нормальное — минимум сорок тысяч. А если вычесть коммуналку, еду, дорогу, то почти ничего не остаётся.
Он не жаловался, не давил на жалость. Просто выкладывал обстоятельства, будто перечислял пункты в списке.
— Дайте мне один месяц, — продолжил Максим. — Я подыщу вариант, возьму подработку, соберу на первый и последний месяц и съеду. Честно.
Я смотрел на него и невольно думал: ведь парень действительно оказался в тупике. Ипотеку им не одобрили — не его вина. Мать живёт далеко и в тесноте — тоже не его вина. Развод свалился на голову. Жизнь просто сложилась так, что выхода у него почти не осталось.
— Ладно, — сказал я. — Через месяц вернёмся к этому разговору.
Месяц прошёл, но Максим никуда не делся.
Каждое утро ровно в семь он уходил на работу, вечером, ближе к восьми, возвращался. В субботу и воскресенье спал почти до полудня, потом закрывался у себя и часами залипал в телефон. На кухне мы сталкивались два раза в день — утром и вечером. Он кивал мне, я кивал ему. На этом наше общение обычно и заканчивалось.
— Доброе утро.
— Угу.
Спустя ещё месяц я снова поднял эту тему.
— Максим, что у тебя с жильём?
Он оторвался от тарелки и поднял на меня глаза.
— Ищу, Виктор Павлович. Сейчас сложно. Цены совсем взлетели.
— Ты же говорил, что подработку найдёшь.
— Да, я смотрю варианты…
Он осёкся на полуслове, и мне стало ясно: никаких вариантов он толком не смотрит.
К четвёртому месяцу я уже начал ощущать себя не хозяином, а каким-то временным жильцом в собственной квартире.
Двое мужчин под одной крышей. Не родственники. Не друзья. Каждый сам по себе. И обоим от этого неловко.
Я набрал Полину.
— Доча, ты когда-нибудь решишь вопрос с Максимом?
— Пап, это уже не мой вопрос, — устало ответила она. — Мы разведены. Он взрослый человек.
— Он пятый месяц живёт в моей квартире!
— Я понимаю, пап. Но я не могу прийти и силой его выгнать. Поговори с ним сам.
Я так и сделал.
— Максим, присядь. Нам нужно серьёзно поговорить.
Он сел напротив меня за кухонный стол. Было воскресное утро, часов одиннадцать. За окном висел серый ноябрьский дождь, мелкий и противный.
— Я слушаю, Виктор Павлович.
— После развода с моей дочерью ты живёшь здесь уже пять месяцев, — сказал я ровно. — Ты мне больше не зять. Не член семьи. Мы с тобой просто два чужих человека, которые почему-то делят одну квартиру. Пора тебе съезжать.
Максим молчал несколько секунд, потом выдохнул:
— Я понимаю. Но мне правда идти некуда.
— Это уже не моя забота.
— Виктор Павлович, — он наклонился вперёд, — я же не прошу жить даром. Давайте я буду платить вам за комнату. Двадцать тысяч в месяц. Как обычный квартирант.
Я отрицательно покачал головой.
— Мне не нужна твоя плата. Мне нужна моя квартира. Моя, понимаешь? Я хочу ходить по ней как хочу и когда хочу. Захотел — включил телевизор на кухне в три часа ночи. Захотел — позвал друзей. Захотел — просто побыл один. Один, Максим.
Он откинулся на спинку стула и потёр лицо ладонями.
— Дайте ещё месяц. До декабря точно съеду. Обещаю.
Наступил декабрь. Максим по-прежнему жил у меня.
Однажды вечером я зашёл к нему в комнату. Он лежал на кровати, уткнувшись в экран телефона.
— Месяц прошёл.
— Виктор Павлович, ну куда я сейчас, перед Новым годом…
— А после Нового года внезапно что-то изменится?
— Ну… премию дадут. Подкоплю немного.
И тогда я окончательно понял: одними разговорами это дело с места не сдвинуть.
